Берсерк

Сгорел сарай — гори и хата!
Отныне он приспешник нигилизма,
Вскипела кровь аристократа
В пылающем огне аморализма.

Хрустящих балок аккомпанемент
Дал свету новую личину:
Берсерка — пятый элемент,
В жизни которого одна причина,

В пыль обращать былые алтари
И мстить предавшим идеалы,
Всем, кто нажраться не смогли,
Поскольку вечно стало мало.

Его стихия — чистое горенье.
Не строить — жечь. Не чтить — казнить.
В нём — правда, не терпящая забвенья.
Он — пламя, что не может не светить.

И сам сгорая, освещал он лики
Тех, кто в тени боялся подражать,
Его удел — стать пеплом, но великим,
Которого никто не смеет унижать.

Но вот уже не остаётся боли,
Ни хаты, ни сарая, ни тропы.
Лишь угли, выжженное поле,
И рухнувшие навсегда столпы.

Он, наконец, избавился от скверны,
Сгорая навсегда всем освещая путь,
Который был единственным и верным,
С которого не мог никак свернуть.

Берсерк стоит. Дымится пламя.
Он в точке, в тишине, в конце пути.
Он сжёг, что смог. И даже знамя.
И больше ему некуда идти.