Излечение святым духом

                Излечение святым духом.
Дипломную работу  все- таки приняли.
Успех его исследований поражал даже именитых ученых. Но радости не было. Справки, необходимые для поступления в платный Университет,  разрушили все его мечтания и всю его будущность. Флюорография показала всем врачам, которые его обследовали, что он на грани жизни и смерти. Алексей очень серьезно заболел, однако он не мог поверить в то, что ему говорили врачи, пытавшиеся  спасти его  от смерти. Никаких явных симптомов болезни не было. Он не страдал. Он не худел и не показывал по всей изменчивости внешности каких-либо признаков. Однако врачи и вообще все медики, куда он попал после ослепительного и жаркого лета, запретили ему много читать, думать и вообще - волноваться и переживать. Ему разрешалось только гулять – то есть совершать назначенные врачами прогулки, петь в церковном хоре и молиться Богу.
 До этого страшного решения или известия, поразившего Алексея до самой глубины, ему казалось,  что все перипетии уже позади,  что он написал и защитил свою дипломную работу по исследованию смыслов в романах одного из самых знаменитых писателей в мире - Л.Н.  Толстого …. Книги отобрали, вручили псалтырь  и ключи, чтобы спокойно, не мешая иным больным и пациентам, проходить мимо входа и консьержа.
 Он был в таком замешательстве и в таком бешенстве от того, что происходящее в его жизни заставило отодвинуть и вовсе поменять планы, он не знал, куда ему идти, то есть двигаться… Цель, когда-то столь четко обозначенная, уничтожила себя сама, порвалась как нить, отошла и умерла, как бабочка, не найдя опоры в реальной жизни. Одно излечение, одно избавление от болезни – вот что теперь мелькало и требовало во что бы то ни стало внимания. Он был не в своей тарелке и все время грыз ногти. Он метался то по лесу, то по узкой кухне, которая приютила его. Ничего не приходило в голову. Ничего не могло решить ту проблему, о которой он даже и не догадывался. Болезнь настигает нас в моменты веселья и приносит столько отчаяния, что мы невольно становимся терпимее к своим ближним,  чем к себе.
И это – безусловно, - послужило толчком к  возникновению религиозного чувства, эмоции, которая не существует в моменты радости и блаженства. Это ощущение Веры в Бога приходит всегда к грешнику в моменты его осознания собственного бессилия и собственной ничтожности по отношению к миру и мирозданию в целом. Научись он молиться и сочинив он некую молитву, - Алексею тотчас бы стал счастливее! Как только он понял и осознал свою боль и принадлежность к божественному Миру и Провидению, он сразу же принялся истово молиться и ходить в церковь, прося Всевышнего помиловать его за Грехи и помочь ему выздороветь, обрести силы духовные на то, чтобы силы телесные пришли сами собой. Священник, увидев его театральную наружность и актерские замашки вести себя в обществе как-то по-иному, чем другие больные, запретил ему петь тексты и помогать по хозяйству, так как не переваривал артистов, однако надо отдать должное его терпению и выдержке. Он попросил Алексея просто стоять в стороне и тихо петь «Аллилуйя!», не мешая никому своим присутствием в храме. Алексей понимал, что батюшке его манеры не нравились, но он не затаил обиды, а наоборот, поцеловал его ручку и отошел в иконе Николая Чудотворца. Так началось его – якобы – воцерковление, которое не причиняло вреда ни священнику, ни ему.
В конце двух месяцев лечения и пребывания в санаторном поселке Алексей привык и даже начал нравиться грозному отцу Иоанну тем, что никогда не спорил с ним, все время плакал и улыбался тихо, как ребенок, когда тот исповедовал его. Уже и прогулки, некогда воспринимаемые как наказание и кара за грехи, начали приносить свои плоды. Он ощутил прилив не только сил, но и понял, какую красоту природы он упустил и просмотрел в городских джунглях. Величие неба и лесной чащи навеяло на него столько новых ассоциаций и столько идей, что он начал в уме и памяти или  про себя( тихим голосом) сочинять некие мелодии, некие ритмы, которые сливались воедино как воистину необыкновенная поэзия.  Хоть и было чем пожертвовать, однако после стольких дней уединения, он почувствовал сердцем и душой, что народная жизнь и природная среда гораздо более ценные и сильные врачи, нежели те средства и лекарства, к которым прибегает современная медицина. Летом пришла пора  уезжать, прощаться, покидать этот край тишины, смирения и мудрости. Алексей даже иногда волновался от этой мысли.
В последний день священник дал ему последние советы, которые были бесполезны, так как творческие люди никогда не прислушиваются к авторитетному мнению церкви, однако  Алексей благодарно выслушал проповедь отца  Иоанна и поцеловал его ручку. Он понимал, что священник прав, что ему нужно жениться, что ему нужно стать серьезным и принять крест своего служения науке, несмотря на желание уйти в театральный мир навсегда.  Отец Иоанн тоже понимал, что его советы Алексей вряд ли сможет воплотить в жизнь и построить свою судьбу согласно катехизису. Однако, в силу своей искренности, он привязался к этому скромному представителю богемы, и поэтому он отпустил ему грехи с сочувствием и без излишних упреков. Как говорят, если волки не в силах походить на овец, - что же? Следует дать им по кролику, чтоб только миновать резни или бойни. Но некоторый внутренний человек уже шептал Алексею, что его душа и сердце так глубоко изменились и так серьезно преобразовались в нечто светлое и могучее, что,  даже если Алексей и стал бы сильно грешить,-  то он бы не смог оставаться прежним,-  покаялся бы и прослезился бы, в соответствии с тем, что вся его личная сердцевина перевернулась в тихом блаженном лесу и от этих нечетких слов молитвы.
Он вернул ключи и псалтырь врачам, подарив им на последние присланные ему от родни деньги шоколад и цветы. Он старался не плакать, еле сдерживая свою душу, разрываемую на части любовью ко всему деревенскому, тихому, наполненному светом веры в Бога. Медики констатировали самоизлечение. Это неслыханное чудо всколыхнуло всю больницу, где ранее лежал Алексей, а санаторные врачи даже крестились от силы эмоций, захвативших их души, не представлявшие себе положительного исхода болезни, столь страшной и заразной.
Никто не верил своим ушам, однако внутренняя музыка Алексея трезвонил и колотила в сердце, что не только человек творит чудеса на планете Земля, но и тот, кто вообще-то ее создал. Эта гордость и это чувство превосходства и счастья переполняло Алексея. Он понимал, что всем этим чудом он обязан не себе, а святым иконам и лесу, бережно и чутко охранявшим его и лечившим его на протяжении долгого года,-  когда он один  бродил по заснеженным и спящим дорогам лесной чащи. Ему не хотелось делиться своей радостью ни с кем. Было не с кем обсуждать что-либо вообще, оттого что его понять мог только отец Иоанн и вся его паства, но только не эти городские гордые люди, с их неверием и с их вечными претензиями на хорошую жизнь. Весть о том, что кто-то молился и получил божественное исцеление, выводило из себя всех философов и обывателей его города. Тем не менее, истина восторжествовала! Все рентгеновские снимки подтверждали правоту врачей, поверивших слухам.  Все не верующие в столь странное самоизлечение не имели никаких доводов и причин сомневаться на тот факт, что психосоматическое состояние больного, усиленно мотивирующего себя на положительное выздоровление и улучшение своего физического и духовного тела, влияет куда больше на результаты лечения, чем процесс кормления таблетками или внутривенные инъекции. Исцеление двигало всеми сторонами личности больного. Оно становилось целью его жизни, и поэтому Бог( которого отрицает современная наука) приходит на помощь, проливает свою божественную струю Добра на отрезок, пораженных грехом или злым умыслом. Благодаря силе божественной воли, Алексей смог выздороветь, несмотря на все усилия обывателей, которые никогда не верили ни во что. Его соседи по палате и санаторию постоянно советовали ему бросить чудачества и отказаться от хождений в храм и молений. Но он был непоколебим. Он был неотвратимо заражен и поражен той акустикой, которая сопровождало пение Хора в храме и чудесным образом заставляло дрожать стены церкви и его тело, разбуженное церковными службами. Но объяснить он этого не мог не тому , кто встречался ему на пути домой, не тому , кто радовался вместе с ним, не тому, кто удивлялся его выздоровлению. Он не хотел метать бисер перед свиньями. И это был его последний грех, в котором он готов был признаться лишь самому Всевышнему. И не сейчас.
В доме он нашел свою рукопись, на которой мать и сестра оставили ему билет в театр и конфеты, как бы предупреждая, что его дальнейшая жизнь уже предельно счастлива, уютна и сладка. Он оценил намек. Однако в ту же минуту, он ощутил сильный прилив любви, о которой читал в древних манускриптов, так как любовь эта была похожа на ладонь Ангела, исследующего вашу грудь и сердце. Он спрашивал Алексея, видит ли он и слышит ли он новое биение своих легких и своих жил и вен, понимает ли он, какая цена положена всем исцелениям и уединениям в мире, когда сотни людей не ощущают ничего, кроме свой алчности и злобы, не веруя в таинства того, кому принадлежит истинный Мир. Мир  души и  Духа. Он вошел. Перекрестился. И вдруг шепот и электричество его дыхания начали оформлять его слова благодарности и признательности Богу за все, что он сотворил в течение прошедшего года лечения. Это переплетение слез и слов сцепилось в поток молитвы, которую слышали только часы и книги. Он увидел нового внутреннего человека в себе, который по-иному исследовал не тексты, а свои чувства и свои мысли. Он понимал, что его мир начал приобретать добрые и светлые черты. Его преданность и вера сыграли не злую, а добрую шутку! Он проникся уважением и к тому, что было в прошлом, и к тому, что было в грядущем. Его ничего не унижало и не обижало более. Свет застилал всю грудь. Тепло пронизывало его насквозь. Музыка окружала его в том объеме, который он наблюдал на древних деревенских иконах Николая Чудотворца.  Одухотворенный, он забыл обо всем, что чувствовал до поездки в санаторий, затем присел на диван и заснул крепким сном младенца. А где-то над ним суетились Ангелы, о которых он даже и не подозревал.
Долгополов А.В. СПБ июнь 2025