Седой в одежде грёз

В пыли забытых карт, где звёзды —
Незримым бисером рассыпал Бог,
Бредёт седой, в одежде грёз,
Что в тайных тропах видит свой венец.

Он не из тех, кто в шумных городах
Ведёт учёт потерянных минут. Его душа — неведомая гладь.
Не слышен стук часов, не бьёт курант,
Его тропа — не вымощенный путь.

Его глаза — два моря, что хранят
Мелодию несказанных им слов.
Там замки из тумана, что парят,
И песни эльфов, что гласят
О муках вещих старых снов.

Меж гор, что спят под пледом облаков,
Где эхом вторит каждый тихий вздох,
Он ищет край, свободный от оков,
И там найдёт свой истинный чертог.

О мире, чуждом суете земной,
Где каждый шорох — истины исток.
Он ищет отблеск вечности иной,
Где смерть изгнана давно долой.

Там нет законов, написанных в пыли,
Ветхих скрижалей, что тянут вниз, к земле.
Там сердце — компас, ему велят пути
В просторы света, туда, где нет нигде
Печали, боли, тревоги, суеты.
Идёт он дальше, сквозь годы, сквозь века,
Пока не выцветет пыль и не сотрётся след.
Его душа — как птица, что легка,
Что может от мыслей мнимых заржаветь.

В пыли забытых карт, где звёзды —
Незримым бисером рассыпал Бог,
Бредёт седой, в одежде грёз,
Что в тайных тропах видит свой конец.

И в небо выстроенный мост
Совсем от боли заберёт.
Ну вот и в вечности итог —
Лишь вблизи, когда ощутимым стал тот срок,
Конца той жизни, что он вёл
В грёзах раненных эпох.
Но разве возможен в принципе итог
В вечности самой?