Февральские зарисовки

*  *  *
Такая тишина! Заснежено пространство,
И белизна слепит глаза.
Объяли всё бездвижье с постоянством,
Здесь даже ветру взвихриться нельзя.

Зима была богата на метели,
Сугробами кусты погребены.
Уснули карусели и качели:
Под хруст мороза безмятежны сны.

На крыше павильона шапка пышно
Белеет и ползёт с конька на скат.
Глубокий вдох – душа покоем дышит,
А стрелки жизни вовсе не спешат.

Вмиг стали незначительны мытарства,
Круженье в беспросветной маете.
Объяли всё бездвижье с постоянством,
Снежинкам лишь дозволено лететь.

*  *  *
Белый всадник на белом коне.
Белой вьюгой широкий плащ бьётся,
В мглистых складках теряется солнце.
Очи всадника глубже колодцев,
Уступает в них тьма синеве.

Он летит. Из-под резвых копыт
Брызжут в стороны искры капели,
Завыванья колючей метели,
Льда и снега подмокшие перья
И мороза размеренный скрип.

Верный страж одряхлевшей зимы,
Верный рыцарь её и хранитель,
Духом истинный гордый воитель,
Защитит и проводит в обитель,
Где окутают негою сны.

Сам же снова вернётся в сраженье,
Встретив март в непреклонном бою.
Хоть всем сердцем весну я люблю,
Славу нынче пою февралю,
Что стоит за свои убежденья.

*  *  *
Всё развезло: дороги и газоны,
Пронзительны капели перезвоны,
Ветра гудят протяжно и свирепо,
Разгневанно ревут могучим вепрем.
Под лужами таится скользкий лёд.
Ступай тихонько, бедный пешеход!
Недолго расшибить в лепёшку лоб
И разноцветных искр увидеть сноп.

Иду по снежной каше осторожно.
Ах, если б было мне взлететь возможно!
Но за спиною нет прекрасных крыльев,
Улиткой потому ползу в бессилье.
Порыв, толчок в лопатки. Ветер с ног
Меня сбивает прямо в лужу. Ох!

Синоптики пророчат вновь мороз.
Побереги, прохожий, лоб и нос!
Корявым льдом скуёт всё. Вот напасть!
Без крыльев как, скажите, не упасть?!