Эдмунд Спенсер. Королева Фей Книга IV Песнь 10

Королева Фей  Книга IV  Песнь X

Как Аморетту покорил
Здесь Скудамора сказ,
Описан храм Венеры, и
Влюблённых ждёт экстаз.


1.

«То истина, коль каждый говорит,
Что видит жёлчь и мёд в любви, и много,
И коль всё это вместе забурлит,
То каплю мёда, данную от бога,
Фунт жёлчи перепортит всю убого.
Я это всё проверил на себе:
С тех пор, когда любовная тревога
Пронзила сердце мне, в своей судьбе
Я долго не был рад, но был всегда в борьбе.

2.

И всё ж даётся свыше благодать,
И пусть ни зло, ни беды, ни заботы
Не смогут чувства верные предать,
Но будут нами приняты с охотой;
Мучения для нас для всех  - щедроты.
И всё, что смог я выдержать всегда
Меня не изменило ни на йоту,
Мою любовь, уверен, никогда
К измене не толкнут ни страсть, и ни беда.

3.

Мне долго представлять вам битву ту,
Что я с щитом Любви закончил славно,
И получил в награду красоту,
Закончив всё, ушёл я полноправно.
Исполню волю я твою исправно.
Так, рыцари и дамы, вот мой сказ
О неудачах тяжких не тщеславный,
Любовь приятно выиграть подчас,
Но муки всё ж сильней, чем будущий экстаз.

4.

Слух облетел в то время целый свет,
Что рыцарям есть славная награда,
Оружье приобрёл и дал обет,
Что честь добыть делами буду рад я.
И место среди лучших мне – отрада.
Я смело думал (дерзость то юнца),
Для подвига не будет мне преграды,
И щит, и красота её лица
Могли бы принести мне счастье без конца.

5.

Отправившись в рискованный поход,
К тревожному подъехал месту вскоре,
Передо мной храм древний предстаёт:
Венеры имя носит – рядом море.
Стоит прекрасный, славный на просторе;
Огромней, что на Пафосе стоит,
Или на Кипре: все в одном уборе,
Хотя один –  колонн злачёный вид,
Второй внутри слоновой костью пол мостит.   

6.

На острове он мощном возведён,
Где редкости особенного рода,
От недругов природой ограждён,
Нет доступа туда и для народа.
Лишь путь один там есть для перехода.
То мост, и хорошо построен он,
Консоли и подвески через воды,
Аркады портиков со всех сторон,
И много было там дорических колонн.

7.

И для его защиты в стороне
Построен замок, крепкий и прекрасный,
Он защищал весь мост по всей длине,
От тех, кто рвётся с силой самовластной.
Но чтоб проход для всех был безопасный,
То двадцать рыцарей стояли в нём,
Проверен каждый в битве был ужасной;
Чья служба проходила ночью, днём,
Никто чтоб не пришёл с оружьем и конём.

8.

Пред этим замком всем была видна
Поляна –посреди неё колонна;
Где щит висел, для многих цель одна:
То Щит Любви, мой приз вполне законный,
Златой тесьмой украшенный исконно;
На камне рядом надпись не забыть,
Златые буквы резаны наклонно:
Благословен, чьё счастье не избыть,
И чей бы ни был щит, с ним Аморетте быть.

9.

Лишь я прочёл, забилось сердце вдруг,
Надеюсь, что начнутся приключенья;
И больше новостей здесь нет вокруг,
Копьём ударил в щит для развлеченья.
И тут в военном полном облаченье
Явился рыцарь, испытать меня,
Но к своему скакал он злоключенью,
И не о чём не спрашивал, кляня,
Огонь блестел из-под копыт его коня.

10.

С кем я столкнулся смело (как я мог)
И выбил из седла –  судьба благая,
Возникли ещё двое, вот итог:
Их также победил я, повергая,
Всех двадцать поразил я, настигая,
Оставил на поляне их роптать,
И вот моя колонна дорогая,
Вновь о награде начал я читать,
Сняв щит, с собою взял и стал мечтать.


11.

И дале без помехи подошёл
К воротам, вход на мост они скрывали:
Их на замке и на цепи нашёл,
Я постучал, но мне не открывали,
Я звал, ответа мне не подавали,
Но всё-таки стоял я на своём,
И вдруг заметил, что внутри сновали,
В окошко кто-то глянул, и потом
Его окликнул я, рассерженный притом. 
 

12.

То был привратник, охранял он вход
На мост, двулик, Сомненье его имя,
Одним лицом он всё смотрел вперёд,
Другим –назад, и был похож он с ними
На Януса античного, своими
Ключами новый год тот пропускал;
Глазами всё осматривал двойными,
Как будто там опасности искал,
Или причину зла мгновенно пресекал. 

13.

Была ещё Задержка там, она
Сидела за вратами незаметно;
Всех приходящих хитростью сполна
Отвлечь от дел старалась неприветно,
Там многие теряли время тщетно,
И снова не придут они сюда,
Других же не впускали, беспросветно
Они томились долго, вот беда,
Искали тщетно вход, не находя всегда.

14.

Когда вперил в меня он взгляд двойной,
Увидел щит, что захватил я ране,
Врата открылись настежь предо мной,
Я лишь прошёл, закрылись на прощанье.
Внутри была Задержка в ожиданье
Схватить меня и болтовнёй своей
Удерживать, как будто бы в капкане,
И время красть, богатство наших дней,
Минуту потерял, и сразу стал бедней.

15.

Но не должны задерживать меня
Слова её, затеи у порога,
Тогда я слез со своего коня,
Пошёл пешком, передо мной дорога:
Отменный труд, камней здесь ценных много
Положено и с дивным мастерством,
А на земле всё выглядит убого;
Внизу река в теченье голубом
Журчит чуть слышно, служит всем своим добром.

16.

Вторые я увидел ворота,
Врата Достоинства, чей вид богатый
И пышность описать мне - маета.
Открыты они были всем когда-то,
Но на крыльце всех ждал гигант косматый,
Что на него так страшно бросить взор,
Он вход перекрывал ногой горбатой,
На дерзких гневно он смотрел в упор,
Не позволял войти, давал им всем отпор.

17.

Его Опасность звали, страшный всем,
Он занимался день и ночь охраной
Ворот от трусов разных, также сем
От слабонервных; их, с простейшей раной,
Приводит в ужас от награды бранной,
И от его жестокого лица –
Они в испуг впадали все пространный;
Все недостойны милости Отца,
Себя лишая той надежды без конца.

18.

Но каждый храбрый воин всё же рад
Быть смелым, стойким посреди угрозы,
Хоть вытерпеть не могут гневный взгляд:
Узрят лишь на лице гиганта грозы,
Как их бесстрашье охладят морозы.
И кто-то снова хочет увильнуть,
Как трус, и были разные вопросы,
Его стремились просто обмануть,
Или, пригнувшись, под вратами проскользнуть.

19.

Но жалкий человек лишь только мог
Гиганту выражать своё презренье,
Иль проползти туда меж его ног;
А я пошёл к нему без ухищренья:
Устроить бой с ним, или выдворенье;
Волшебный щит вперёд поставив свой,
Атаковать я начал, весь в горенье:
Меня узрев, меч грозный боевой
Он опустил, и путь открыл мне целевой.

20.

Итак, войдя, я посмотрел назад,
Где зло, возможно, грозное таится,
На спину его бросил долгий взгляд,
На то уродство  стоит подивиться,
Всё прежнее могло б там проявиться:
Убийство, ненависть, измена, зло,
Они могли в засаде схорониться,
Завлечь то существо, что к ним пришло,
Кто не был бдительным, тому не повезло.

21.

Я, всё преодолев в своей борьбе,
Попал на этот Остров долгожданный,
Что виделся всегда в моей судьбе,
Такой приятный и такой желанный,
Тропинок здесь проложен путь пространный.
Что мать-природа выдумать могла,
Здесь на земле являлась невозбранно,
А что она, увы, здесь не учла,
Дополнило потом творенье ремесла.

22.

В лесу зелёном все древа стоят:
Есть низкий можжевельник, кедр высокий,
Цветы все источают аромат,
Цветущих веток виден круг широкий,
Здесь мир растущий и не однобокий,
И человек, чьи чувства столь сильны,
Здесь ощутит восторг в себе глубокий,
Для сердца нет желанней стороны,
Здесь всё есть, к чему души все устремлены.

23.

Здесь удовольствий всяческих не счесть,
Как будто мы в саду второго Рая,
Сокровищ здесь природы столько есть,
Что если б души, те, что обретая
Элизий, где в блаженстве замирая,
Пришли сюда, чтоб мир сей воспринять,
Они презрели б благости их края,
Просили бы им жизнь вернуть опять,
Чтоб в этом месте счастья радостно гулять.

24.

В тени прохладной каждый скрыться рад;
Здесь жаждут солнца росные поляны;
Бьют родники, где тысячи наяд,
Ручьи журчат и пляшут постоянно;
Поднялись горы, земли без бурьяна,
Визу долины скрытые от глаз,
Беседки, где любовью пары пьяны;
И лабиринты, не пройти их враз,
Природа вводит здесь сама себя в экстаз.

25.

И много здесь дорожек и аллей,
Деревья украшали их рядами,
Зелёные приюты тополей,
Тенистые скамеечки с цветами
Для отдыха стояли там местами,
Влюблённых пары шли туда гулять,
Молились богу добрыми словами,
Любовь здесь только можно восхвалять,
И никого не упрекать, не обвинять. 

26.

Они в забавах проводили дни,
Любовные вкушали наслажденья.
Вдали от них – другие, им сродни,
Но верные сердца без возбужденья;
У них другое было рассужденье:
Их дружба непорочна и чиста,
Где нет обмана или принужденья;
Огонь горит в их душах неспроста,
Девиз их: смелость, благородство, красота.

27.

Так был Геракл, с ним Гилас дорогой,
Давид, Ионафан, любили оба;
Тесей отважный, верный Перифой,
Пилад, Орест, они друзья до гроба,
Тит и Гезипп, любовь у них особа,
Дамон и Пифий, не страшна им смерть,
И все, кого не посещала злоба,
И вечно дружбой всем дано гореть,
Жизнь кончилась, любовь не может умереть.

28.

Не видел в жизни я таких чудес,
Но вот теперь на них вперивши взоры,
Я думаю, что нет других небес,
Завидую их счастью, без укора,
Кто не боясь ни злобы, ни позора,
Возлюбленным желают угождать;
Пока я через беды до упора
Ищу моей богини благодать:
Дороже то, чем стал чрез муки обладать.

29.

Красоты, что я видел, не могли
Остановить меня, но шёл я прямо
В то место, что находится вдали,
Дабы скорей достичь Венеры храма,
Где день и ночь была Эрота мама,
Царица красоты, мой яркий свет;
Ей поклонялись рыцари и дамы;
И лучше его в целом мире нет,
Хоть вместе храмы все собрать за много лет.

30.

Ни тот Дианы знаменитый храм,
И видел весь Эфес величье это,
Вся Азия была с молитвой там,
Один из тех семи чудес он света,
Похож на наш во многом, может, где-то;
Ни тот, что строил иудейский царь,
Мощь показать свою для пиетета;
Ни все, возведены что были встарь
Языческим богам, хоть был похож алтарь.

31.

Красивый восхитил меня портал,
Я подошёл, и дверь была открыта,
Любезную там даму увидал,
Она была серьёзна, не сердита,
И женственность была в ней не убита:
На ней как странный датский капюшон
Была корона: жемчуг, лазуриты,
Рубины, изумруды, был сплетён
Из золота её наряд, вниз падал он.

32.

Стояли рядом с нею два юнца,
Два брата, каждый нёс вооруженье,
Хоть мать у них одна, но два отца,
В них по природе не было сближенья,
И разное их было положенье:
Был Ненавистью назван старший брат,
А младший брат – Любовь, в своём служенье
Он был сильнее старшего стократ,
И управлять им в их дискуссиях был рад.
 
33.

Смягчала Дама всё же их двоих,
И заставляла за руки их взяться,
Хоть Ненависть полна желаний злых:
Он отвернулся, чтоб не подчиняться,
И взглядом от влюблённых уклоняться.
Но сила в ней столь строгая была,
Что он не смог ей всё ж сопротивляться,
И прикусив губу свою от зла,
Клыками скрежетал – вот вся его хула.


34.

Согласие – она скрепляла их,
Мать Мира, Дружбы, было б всё спокойно,
Те близнецы – из семени благих,
Сама на небесах росла достойно;
И всё её деяние пристойно:
Даёт богатство, силу и успех,
Но усмиряет гнев, раздоры, войны,
Враги друзьями станут без помех,
И муки кончатся от сладостных утех.

35.

Небес она поддерживает ход,
Весь мир себя являет неизменно,
Как сам Творец впервые небосвод
Соединил с землёю совершенно;
Иначе б воды хлынули мгновенно,
Огнь воздух поглотил, их взял бы ад,
Но держит всё она благословенно.
Она -  источник тысячи услад,
К Венеры милостям не создаёт преград.

36.

Её узрев, с тревогой я вошёл,
Но встречен ею был я благосклонно,
Меж Дамой и Любовью я прошёл,
Ведь Ненависть сдержал б меня резонно,
Что палицей грозил мне беззаконно;
Хотя её столь действенная речь
Его от зла держала неуклонно;
Другой  пытался гнев во мне разжечь,
Пока, уйдя, не смог себя я уберечь.   


37.

Вошёл я в сокровенный Храм, смотря,
Как ладан благовонный там дымился,
И запах, поднимаясь с алтаря,
Вкруг мраморных колонн виясь, томился,
И купол над землёю ввысь стремился;
Весь храм венки, гирлянды оплели,
Дарам я драгоценным изумился,
Влюблённые что скорбно принесли,
И, свежие, как май, цветы кругом цвели.

38.

Кругом стояли сотни алтарей,
С огнями разных жертвоприношений,
И с ними храм запотевал быстрей,
Стремился к небу результат сожжений,
Так много в них любовных сокрушений:
И сотня медных там была котлов,
Купаться средь любовных утешений,
И каждый для девицы был готов;
На этих жрицах-девах был льняной покров.

39.

Богиня посреди стоит сама
На алтаре, что выглядел богато,
А из чего  - загадка для ума:
Ни редкий камень, ни латунь, ни злато,
И ни из глины сделан он обжатой,
И никакой то редкостный металл,
Похож он на хрусталь, но маловато,
И всё же кто-то верно полагал,
Что на стекло похож сей ломкий материал.

40.

Прекраснейшее это божество
Кумиры древних лет превосходило,
И Фидия затмилось мастерство
На Пафосе, что создал там он мило,
И где любовь несчастного сломила.
Но на Богине был покров благой,
Под ним сияли красота и сила,
А ноги обвились её змеёй,
Что хвост соединила тесно с головой.

41.

Причина, по какой на ней покров,
Загадка, потому что её жрицы
От всех таили знания богов.
Не от стыда она должна накрыться,
Ни от изъяна там, в чём мастерица;
Но говорят, два рода в ней в одном,
Мужской и женский, имя же –  Царица:
Отец и мать в обличье неземном,
И не нуждается она ни в ком ином. 

42.

Вкруг её плеч летала впопыхах
Амуров стайка: быстрые, шальные
На золотых и пурпурных крылах,
По виду все не мальчики земные,
Но ангелочки с неба озорные;
Пока отсутствовал их старший брат,
Им Купидон стал, у него иные
Желанья – он Царём любви быть рад,
И править всеми существами без преград.

43.

Вкруг алтаря её и стон, и плач,
Здесь разные влюблённые лежали,
Страдая от любовных неудач,
Скорбели, иль подругу унижали,
Бросали, иль в обмане устыжали,
У каждого своё добро иль зло,
А тот, кого так сильно обижали,
Что сдерживаться было тяжело,
Своей молитвою заполнил храм зело.

44.

«Венера, ты царица красоты,
Богов и смертных радость, коль сияешь
Под небом, свой приют украсив; ты
С благой улыбкой, умиротворяешь
Моря, шторма утихнуть заставляешь;
Тебя боятся ветры, облака.
Когда же ты покров свой расправляешь,
Смеются воды, и земля ярка,
И смех небес: так радость мира велика.

45.
 
И тучная земля к тебе спешит,
Цветы роняя со своих коленей,
Все существа, узрев знакомый вид
Весны, пришедшей к ним без промедленья,
Все учат роль любовного томленья;
И первые птенцы, твои пажи,
Имея к сладострастию стремленье,
Поют среди листвы для госпожи,
Тебя зовёт их мать, унять их куражи. 

46.

Затем и звери дикие игру
Затеяли, к своей еде не склонны;
Рычат и львы, и тигры, а в бору,
Быки мычат от страсти возмущённо,
И соблазняют бешеное лоно,
Идут туда, куда влечёшь ты их:
И все, кто род питают свой исконно,
Так быстро, как ты пыл вселяешь в них,
Идут его гасить ради детей своих.

47.

Итак, весь мир был сотворён тобой,
И каждый день ты исправляешь что-то:
И на земле нет радости такой,
Такой нет красоты, что нам с заботой
Ты даришь, и берём мы всё с охотой,
Лишь ты – источник всяческих услад,
Богиня и царица. Ты щедроты
Даришь нам: смех, блаженства водопад;
Дай мне мою любовь, чему я буду рад».

48.

Так молвил он; шептал там тихо я,
Чтоб сердца скорбь не слышали другие,
Но всё ж вздыхая, боль свою тая,
Просил облегчить муки мне лихие,
Слал ей благодаренья дорогие.
Пока так говорил, бросал я взор
На очертанья идола благие,
Где петь закончил дев прекрасный хор,
Что ожидали Гимна средь небес повтор.   

49.

Была всех старше первая средь них,
Её лицо, казалось мне, степенней;
Хоть ровнею была для остальных,
Ей всё же подчинялись, без сомненья.
То Женственность была, её волненье
И вид печальный говорил о ней:
Глаза закрыты, чтоб от поклоненья
Избавиться мужского, что верней
Влекут сердца девиц  приманкою своей.

50.

Стыдливость рядом с ней всегда была,
Глаз от земли она не отрывала.
Взор с места никогда не подняла,
Как будто зла боязнь её сковала,
И розы на щеках горели ало:
Напротив Жизнерадостность сидит,
Глаза, как звёзды средь небес овала,
Улыбки в них снимают грустный вид,
Несут восторг, что её красит, не вредит.

51.

Умеренная Скромность рядом с ней,
Держащая на кротком сердце руку,
А Вежливость напротив – всех нежней,
И ведают они свою науку;
А далее, друг другу дав поруку,
Молчанье и Покорность, чтоб всегда
Быть вместе, прогоняя прочь разлуку,
От Бога им дары даны сюда:
В венках его Святых к ним не придёт беда.

52.

Они сидят, достойные весьма,
По кругу, дева милая в средине,
И держит её Женственность сама,
Вся в белых лилиях, как на картине,
Поток сребристый по льняной холстине;
И как заря, застенчивый свой лик
Предала мраку на глухой равнине,
Так милой Аморетты луч проник,
Небесной чистотой сияя, напрямик.

53.

Забилось сердце, лишь её узрел,
И что мне сделать, думал я в сомненье,
Ограбить Храм – кощунство; я горел,
И глупо цели бросить выполненье,
Что я добился через все волненья.
И вот отбросив резко страх и стыд  –
Так не добиться с Девой единенья –
К ней подошёл я, что за дивный вид,
Взял за руку её, повёл вперёд, как гид.

54.

В меня матрона  направляет взор,
И упрекает, что я дерзок больно,
Для рыцаря то, говорит, позор
Затворницу забрать так самовольно,
Венере она служит здесь престольной.
Сказал я: «Не подходят ей дела
Все эти, Купидону здесь привольно,
Служить твоей богине ради зла
Не стоит девам, пусть уйдёт она, цела».

 
55.

И показал я ей свой новый щит,
Что тщательно скрывал всё это время;
Где с луком Купидон своим стоит
И стрелами – любовное то бремя,
Она терзалась символами теми,
Но за руку я вёл её скорей,
И верности обет ей дал пред всеми.
Держу, как лань в кустах среди ветвей,
Не отказался от добычи я своей.

56.

Я направлял на лик богини взгляд,
Боялся оскорбить её случайно:
Она , когда её был видеть рад,
Смеялась, но поддерживала тайно,
В себе уверен стал я чрезвычайно;
Что зависть или безрассудство их!
Вперёд её я вывел в мир бескрайний,
Все пристально глядят на нас двоих,
Но задержать её не смог никто из них. 
 
 
57.

Молила часто так она меня,
Просила отпустить иль со слезами,
Иль с колдовской улыбкой: но, маня,
Поступками своими иль словами,
Свободы не смогла добиться в храме;
И дальше я повёл её к вратам,
Что я прошёл с большим трудом, к той Даме ,
С кем подружился ранее  я там,
И дружбу вновь узрел я по её чертам. 
 

58.

Опасность угрожала мне потом,
Когда меня с девицею узрела,
Что сей трофей прекрасный мной ведом,
Сильнее Цербера, когда так смело
Орфей жену вернуть стремился в тело,
Взяв у владык стигийских её тень,
Мой щит от грозных бурь хранил умело,
Мы были в безопасности весь день».
Так кончил он свой сказ, мне песнь продолжить лень.