Эдмунд Спенсер. Королева Фей Книга IV Песнь 6

Королева Фей  Книга IV   Песнь VI

И Скудамор, и Артегэлл:
Вновь с Бритомартой бой,
Влюбился, лик её узрев,
Он, кто ведом судьбой.


1.

Печаль души сильнейшая из мук,
И жгучая тоска, что сердце давит,
Себя питает злостью, как паук,
Страдание всё боле грозно правит.
Какое зелье от скорбей избавит,
Залечит рану, и загладит шрам,
И никого сей болью не отравит?
Боль Скудамор пусть испытает сам,
Коль даже Аполлон не сможет дать бальзам.


2.

Он, кто покинул Кэра шумный дом,
На следующий день, весь погружённый
В уныние, печалью был ведом.
И вдруг заметил, злостью раздражённый,
Что в роще  рыцарь есть вооружённый,
Сидит в тени, пасётся рядом конь,
Они к нему; вскочил тот напряжённый,
И  к ним летит, кипучий, как огонь,
Похоже, он хотел сказать: меня не тронь.


3.

А Скудамор навстречу поскакал,
Чтоб с ним столкнуться с быстротою равной;
Уже вблизи узрел, что он сникал,
Копьё своё вверх поднял добронравно,
И в сторону увёл коня. Забавно,
Подумал он, но тут сказал другой:
«О, храбрый Скудамор, о рыцарь славный,
Прошу у Вас я милости благой,
Что чуть не посягнул на Вас я, дорогой».

4.

Ответил Скудамор: «Ну что за вред
Для рыцаря отважного любого,
Чтоб испытать копьё, достичь побед;
Как звать меня, я не сказал ни слова,
Вы знаете, себя назвать готовы?»
«Увы, - сказал другой, - я не могу
Вам имени сейчас открыть родного:
Пока ещё, ни другу, ни врагу,
Я -  Дикий Рыцарь всем, и правду берегу».

5.

«Сэр Дикий рыцарь, объясните мне
Иль что-то в этой роще вы снискали,
(Ответ на внешний облик Ваш вполне),
Или туда случайно прискакали?
Скорей, своё оружье в ход пускали».
«На днях, - сказал он, - рыцарем одним
Был оскорблён я, сильно допекали
Его слова, хочу сразиться с ним,
Днём, ночью ли пройдёт он здесь путём одним».

6.

«Позор тому, в чьих мыслях лишь позор .
Но кто же он, нанёсший Вам бесчестье?»
«Тот рыцарь неизвестен до сих пор,
Эбеново копьё и славу: вместе
Те знают, кто им сбит с коня на месте.
Недавно проходил один турнир,
В нём принял я участье ради чести,
Меня он сбросил, женщин всех кумир,
Увёл прекраснейшую Леди, как жуир».

7.

Лишь о копье услышал Скудамор,
Он понял, речь о Бритомарте эта ,
С ней у него за Аморетту спор.
В нём сердце гложут ревности приметы,
Вскипает гнев для резкого ответа,
И он сказал: «Клянусь своей главой,
Что не давал он рыцарства обета,
Я по копью узнал, противник твой
Так поступает с благородством не впервой.

8.

Мою любовь он отнял у меня,
И осквернил сим грязным преступленьем
Обет священный, верность хороня,
И опозорил рыцарство глумленьем;
Забудет скоро всё, что с вожделеньем
Он взял, и если надо Вам помочь,
Моя рука Вам будет подкрепленьем,
Дабы отмстить, сражаться я не прочь.
Они решили Бритомарту превозмочь.

9.

Пока они общались, бросив взгляд,
Вдали узрели рыцаря, доспехи
Чьи были незнакомы, и наряд:
Поближе рассмотрели без помехи:
Да, это он, к чему теперь все спехи.
И Скудамор сказал: «Напарник мой,
Позволь сразиться  с ним, не для утехи,
А нанести за зло удар прямой,
Коль неудачно, ты мой стыд победой смой».

10.

Он, прикрепив к держателю копьё,
На Бритомарту напустился яро.
Хотел он быстро повалить её,
Она не стала ждать его удара,
Приветствует – тебе готова кара:
И мудро, хоть и грубо приняла,
И человек, и конь упали парой,
Но не спешат поднять свои тела,
И думают, ну как избавиться от зла.

11.

Но Артегэлл, его беду узрев,
Усилил его мстительное пламя;
И снова вспыхнул в нём жестокий гнев,
И остриё копья блестит огнями,
Триумф и месть, лишь этими страстями
Охвачен он; и всё же его зло
К нему вернулось разными путями,
Негаданно оставил он седло,
Упал на землю, удивившись, тяжело.

12.

Но, удивляясь, он легко вскочил,
И выхватил клинок свой беспощадный,
Как гончая, к ней прыгнул что есть сил,
Что лань терзает хваткой кровожадной,
Не сладить с ней без страстности злорадной.
Так долго на неё он нападал,
Что конную, своей атакой жадной,
Заставил отступить (он был удал),
Со всею мощью на неё всё наседал.

13.

И двигались они туда-сюда,
Она чуть повернулась, он с размаха
Нанёс удар по шлему ей тогда,
Она удар сей приняла без страха,
Спина защищена её от краха,
И всё ж упала вниз, на круп коня,
Хоть рана глубока, но круп – не плаха,
Зато пока цела её броня,
Она спешилась, свою силу сохраня.

14.

Как молния с расколотых небес,
Что брошена Юпитером для мщенья,
Ломает башню, чудо из чудес,
Над церковью сверкает без прощенья,
Любые разрушая помещенья.
Так, не боясь, что нет уж скакуна,
Отбросила копьё, и в замещенье
Взяла свой щит и острый меч она,
И прямо в рыцаря ударила, гневна.

15.

Её удары рыцаря разят,
Стал уставать он после долгой сечи,
И от ударов пятится назад,
Она сильнее расправляет плечи:
Ни сталь, ни бронза не спасут от встречи
С мечом, что к плоти двигался его,
И начались пурпурной крови течи,
Разрублена кольчуга у него,
Но тело голое пока что не мертво.

16.

Увидев, что её поспешный пыл
Стихает, и дыхание спокойно,
Смог, претерпев всё, он набраться сил,
И начал нападать опять достойно,
Удары наносил, как в месяц знойный
По каждой части тела хлещет град,
Чтоб душу её вытрясти разбойно,
Жестокая рука, жестокий взгляд,
Он губит ту, кому дороже всех услад.

17.

Кто так жестоко сможет наносить
Удары по милейшему созданью?
Бездумно свет сей яркий погасить,
Венцу природы принести страданье, 
Красы Творца она есть воссозданье.
То дьявол с фурией несут сей вред
За первое любовное свиданье,
Коль на руках кровь милого от бед:
Начало их любви, конец – среди побед.

18.

Они сражались долго: взад вперёд,
То отступая или нападая,
Следили друг за другом: кто возьмёт!
Но Артегэлл, себя всё понуждая,
Усилил натиск, дева молодая
Слабела, и счастливою рукой
Все силы свои снова пробуждая,
Нанёс удар ужасный ей такой,
Что только смерть одна подарит ей покой.

19.

Его удар попал ей прямо в шлем,
Он нёс в себе огромнейшую силу,
Забрало раскололось, а затем
 Упало вниз, ей вред не причинило.
Лицо, что было скрыто, как светило
Румяным утром появилось вдруг,
В серебряной росе, боль пот пролила;
Краснеет, но её не взял недуг,
Хоть бой вела средь утомительных потуг.
 
20.

И спрятанные волосы её
Полились из-под ленты им привычной,
Как золотое тонкое литьё,
Что ювелир исполнил гармонично:
Но как бы не работал методично,
Он проволоке тонкой всё ж не смог
Тот блеск придать. Сияли феерично   
Её власы, как золотой песок:
Его на низкий брег Пактола нёс поток. 

21.

И чтоб сгубить её наверняка,
Он поднял меч, удар нанесть смертельный,
Но онемела вдруг его рука,
И мстительности нет уж беспредельной,
И выскользнул из пальцев меч седельный,
Упал на землю вдруг, как будто сам
Он полон был печалью неподдельной,
И надо же случиться чудесам:
Покорность красоте такой, как небесам.

22.

Он в Бритомарту долгий взгляд вперил,
Смиренно опустившись на колени,
И культ богини тут же сотворил,
Прекрасное увидев в изумленье,
Иль то небес особое веленье;
Он умолял простить его просчёт,
Что совершил такое вот хуленье,
Но страх его по-прежнему гнетёт,
И он дрожит, и сердце храброе ревёт.
 
23.

Но всё ж она, сердясь на тот удар,
Над ним клинок решительно держала,
Чтоб месть свою ему направить в дар,
Сурово глядя, всё ещё стояла,
Не выдержал бы он её запала:
Она просила встать, иначе смерть.
Жизнь или смерть: всё это очень мало,
Он о прощенье просит, или впредь
Пусть волею своей прикажет умереть.

24.

А Скудамор, стоящий в стороне,
Всё это видел, очень удивлённый,
При этом потрясён он был вполне,
Приблизясь, рассмотрел он, восхищённый,
Пример гордыни женской прирождённой,
И неземного совершенства лик,
Хотя и был он страхом сокрушённый,
В нём дух благоговения возник,
 Как будто перед ним божественный цветник.

25.

Но Главка, видя эти все дела,
Уж знала, как простить их заблужденья,
И радостно она к ним подошла,
Учтивое являя обхожденье,
И к деве проявила вновь раденье,
Просила, её с нежностью обняв,
Чтоб заключили мир без принужденья,
Те рыцари, забрало вверх подняв,
Дабы себя явить, коль каждый был неправ.

26.

Когда же Бритомарта бросив взгляд,
Узрела лик прекрасный Артегэлла,
Что закалён отвагой без преград,
Она так быстро всё уразумела,
Что у отца такой же усмотрела,
В его волшебном зеркале давно .
И на него она глядит несмело,
Надменный дух стал кротким заодно,
И помириться с ним теперь ей суждено.

27.

И холодность была приятна ей,
Когда притворный пыл вдруг остывает:
Его увидев облик, то своей
Рукой она клинок уж не взвивает,
Пред ним не держит, тщательно скрывает:
И часто начиная тщетный бой,
Она его словами задевает;
Теперь язык ей не покорен свой,
Но тихо речь ведёт, когда в ней смысл иной.
 
28.

И Скудамор теперь был очень рад,
Поняв, откуда страх его ревнивый,
В его любовь влила та ведьма  яд
Неверия и преданности лживой,
Наполнив сердце мукою тоскливой.
И молвил он: «О да, сэр Артегэлл,
Рад видеть, что склонились Вы, счастливый,
И быть рабом сей Дамы Ваш удел,
Хотя Вы с ними не имели раньше дел».

29.

Услышав только имя Артегэлл,
Забилось сердце в ней, затрепетало,
Восторг в ней с тайным страхом закипел;
Сил жизненных у ней теперь немало,
Помочь ему, она их все собрала;
Благодаря румянцу на щеках,
Явилась правда, что она скрывала,
Но прежний гнев ещё горел в глазах:
Желая глубь сокрыть, плескалась на волнах. 


30.

И Главка мудро выявила суть:
«Вы рыцари, кого вела судьбина,
Свидетели, того, что странен путь
Сей Девы, есть в том тайная причина,
Хотя она добра, на ней – личина.
Не бойтесь вы того, коль до сих пор
Ваши умы мытарила кручина,
Что Вас лишит любви, сэр Скудамор,
Не бойтесь, на других направлен страсти взор.

31.

Вы, Дикий рыцарь, храбрый Артегэлл,
Не злитесь впредь, что женскою рукою
Побеждены: ведь вас двоих удел:
Владеть землей, обширностью морскою,
Небесной державой и мирскою,
И мятежа в любви не будет впредь,
Ведь в этом – всё достоинство людское
Всех благородных душ, и вечно зреть
Ту добродетель будут люди, а не смерть.

 32.

Ты, дева-рыцарь, милая моя,
Смягчи свою суровость гневной воли,
Чей огнь в другое пламя, не тая,
Ты обрати, о зле не помни боле,
И милость подари ему, на воле
Покаяться он должен; через ад
Любовь с небес должна пройти от боли».
Краснеет Бритомарта, с нею в лад
Скрыл Артегэлл свою улыбку, сердцем рад.

33.

Он не посмел ей предложить любовь,
Не думал, что сердечное влеченье
В ней по-другому раззадорит кровь:
Он зрел, что не нужны ей развлеченья,
Серьёзна, благородные реченья;
И он сдержал фантазии пока,
Любовные в них гонит приключенья;
Хоть страсть так яро бьётся у виска –
Упрямый конь, что держит сильная рука.

34.

Но Скудамор, кого неясный страх
И слабая надежда напрягали,
Хотел узнать на первых же порах,
Об Аморетте новости в печали,
И ей сказал он: «Сэр, Вы помогали
Моей любимой, как она, жива?
Её спасли Вы, а не посягали,
Там, где она была почти мертва;
Так где могу её увидеть я сперва?

35.

«Сэр рыцарь,  - Бритомарты был ответ, -
Увы, не знаю я, что с нею стало,
И почему её здесь всё же нет,
Её освободила я сначала
От чародея, Вас там утешала;
Потом её от рисков берегла,
Чтоб вновь она к злодеям не попала:
О как же мне была она мила,
Любила я её, лишь ей моя хвала.

36.

Однажды через дикие места
Мы проезжали, и устав с дороги,
Расположились там, где тень густа,
Где я уснула, вытянувши ноги,
Когда же я проснулась, то, о боги,
Я рядом не нашла её с собой,
С пути ли сбилась, думала в тревоге,
Звала её, искала я с мольбой,
Но, видно, решено так злостною судьбой».

37.

Лишь Скудамор услышал те слова,
Как сердцем испытал он страх ужасный,
Застыла кровь, кружилась голова,
Бесчувственно стоял, как вол безгласный,
Что получил удар ножом, несчастный.
Сказала Главка: «Не пугайте, сэр,
Себя такой тревогою напрасной:
Жива, но заблудилась, например,
О лучшем думайте, боится – суевер».

38.

Её слова утешили его
С трудом,  зато в его тревожном взоре
Спокойствие взошло, и оттого
В нём новое не разрасталось горе.
Сказала Бритомарта в разговоре:
«Конечно, сэр, причина скорби есть,
Клянусь небесной силою, что вскоре
Вам я принесу я благостную весть:
Я отомщу тому, кто смог её унесть».

39.

Тогда исчез в душе его разброд,
Мир среди них стал ныне крепче стали,
Все двинулись, сев на коней, вперёд,
Туда, где б они время скоротали.
Их Артегэлл туда привёл, где дали
Им утешений множество благих,
А днём пиры, в беседках или в зале,
Пока не излечились раны их,
И от последних битв телесный жар не стих.

40.

Там Артегэлл пытался проложить
Путь к сердцу Бритомарты благородной,
Ухаживал за нею, стал служить
Ей, чтоб любви добиться не бесплодной;
Хоть сердце ей пронзил Эрот негодный
Давным-давно, она возбуждена,
Как не стремилась хитростью природной
Скрыть свою рану ото всех она;
Уловка тщетна, коль сама заблуждена.

41.

Ухаживал за нею он и к ней
С мольбами обращался, обольщая,
И, наконец, она чрез много дней,
Ему так говорить не запрещая,
Прислушалась, вниманье обращая,
Что много клятв излил он на неё,
Дала своё согласье, извещая,
Что станет он владыкою её,
Лишь в браке утолив желание своё.
 
 42.

Хоть долго отдыхали там они,
Но Артегэлл повязан был обетом
Отправиться в поход , искал все дни
Час подходящий –  сообщим об этом,
Что должен он отправиться с рассветом;
И к ней пришёл, чтоб рассказать о том,
Она сердилась над его секретом:
Обручена в деянии святом,
Любимого терять не хочется потом.   
43.

Её он успокоил и просил
Уйти позволить и по доброй воле;
Он верность только ей провозгласил,
И разных клятв сердечных много боле,
Что лишь достигнет то, к чему дотоле
Стремил всегда он свой упрямый взор,
То к ней вернётся быстро, этой доли
Он лучше не желал, но до тех пор:
Луна рогатый трижды сменит свой убор.

44.

Была хоть успокоена она,
Отъезд тот разрешив, но недовольна
Внутри себя, умом раздражена.
Итак, с утра отправился привольно
Своим путём он, и волне довольный.
Нет никого, кто бы ему помог,
Как принято, коль рыцари раздольно
Сражаться скачут, часто без дорог;
К нему она летит, покинув свой чертог.

45.

Но споры были разные у них,
О том, о сём, когда остановиться,
О рисках разных, о делах иных,
Страх продолжал над нею ночью виться:
День проходил –  без сил была девица.
И часто уходила от него;
И только успевала мысль явиться,
Не помнила она уж ничего:
Быть вынуждена с ним, всё ж бросила его.

46.

Она, лишь сил не стало для борьбы,
И не имели все слова успеха,
Оставила его на власть судьбы,
Назад вернулась грустная, без спеха,
Для Скудамора – то была утеха:
За Амореттой двинулись они,
Она и в этом жаждала успеха;
За добродетель, что родят одни
Любовь и дружба, с верой искони.

47.

В пустынный лес они вернулись тот,
Где Аморетта потерялась ране;
Её искали, но не знал народ,
В какой она пропала глухомани;
Так не нашли её. Злосчастной дланью
Похитили её, скорей, опять,
И прячут от любимого, тираня;
Но это долго надо уточнять,
Закончу, как другую песнь начну ваять.