Память в опустевшем окне

Шесть лет не становятся пылью иль льдом.
Они просто спят в телефоне моём.
В переписке, ВК, что зависла навек,
В наших фото, где я ещё любящий человек.
В неотправленных смс, в общем чате друзей,
В тишине, что звенит, если нету вестей.

Мы — просто строчки в удалённом диалоге,
Мы — карта, где точки не свести в итоге.
Ты — с другим. Я шепчу это имя, как яд,
Чтоб забыть, отпустить, разорвать этот ряд.

В Череповце всё серо, даже люди.
В Минске ты — и весна в твоём доме, пусть будет.
Но как же больно знать, что всё так и осталось:
Ты — чья-то жена, а во мне лишь усталость.

И не надо мне слов — я их слышал не раз.
Не ищу я других — свет погас в сотый раз.
Шесть лет — это вечность, тут нечего врать,
Чтобы в «мы» научиться поставить печать «разорвать».

Но скажи мне теперь, не молчи, объясни:
Если я был тем светом в остывшей тени,
Если я был тем, с кем ты хотела стареть,
Как же так получилось, что смогла улететь?
Как же быстро нашла, как легко предала?

Значит, это не я, значит, ты не ждала.
Значит, всё, что нам пело — пустые слова,
Значит, ты не любила. Ни капли. Лгала.
Я один в этом аде. Один. И совсем…
Не пойму, как шесть лет оказались ничем.

Ты во сне приходишь, такая живая,
Поправляешь подушку, в глаза заглянув.
А я руку тяну… ты опять исчезаешь.
И я не сплю. Я в стену одну
Смотрю и шепчу: «Ну зачем же, скажи?
Почему не сгорели, а тлели во лжи?»

Не пиши. Я не жду. Я всё понял теперь.
Ты не та, отворившая в сердце мне дверь.
Просто память, как свет в опустевшем окне,
Зажигает в груди этажи-пустыри.

Пусть тебе, если снится, приснится не грусть,
А тот мост над Шексной. Я когда-нибудь пусть
Перестану искать тебя в шуме дождей,
В шелесте страниц, в тишине площадей.

Мы не вместе. Мы — точки. Мы — больше ни кто.
Я допил эту боль. Я допил это «кто».
И спасибо за ложь — она лучше, чем свет,
Потому что у лжи есть ответа хребет:
Ты меня не любила. Ни капли. Ничуть.
Остаётся лишь в прошлом теперь утонуть.