Из архивов визбора

Эту историю мне рассказал один геолог, аспирант МГУ.
- В геологический партиях приходится много передвигаться по горам, за сутки стираешь туристические ботинки. Однажды забрался довольно высоко и вдруг увидел вертолет. Машина выбросила огромный рюкзак, по лестнице спустится экипированный парень. Вытащил пачку сигарет сел покурить на поваленное дерево.
Такова туристическая практика: чтобы не тратить силы на полное восхождение, добираются на вертолете до определенной высоты, потом отдыхают, отсыпаются на чистом белье, а потом со свежими силами свершают свой альпинистский подвиг.
Парень сидел, курил, восхищался собой, что никто до него так высоко еще не был. Подкрался я сзади, хлоп п плечу:
- Дай закурить!
Надо было видеть его лицо…

Тут я вспомнил всё: «Лучше гор могут быть только горы, на которых никто не бывал…» Глупее фразы не знаю. Вообще весь текст песни – идиотизм.
Почему не Марс? Лучше Марса может быть только Марс. Лучше полета на Су-57 может быть только полет на Су-57. Лучше Марианской впадины…
«Парня в горы тяни…» Там-то он и проявится. Не в гражданской активности, не в упорном труде, не в протестном движении, не в научной деятельности, не в освободительной войне, не в создании произведений искусства – а только в туристическом снаряжении.
«Мерцал закат как блеск клинка…» Блеск не мерцает. Он блещет.
И до кучи: «А мы надеемся на вдую в которой им не устоять…»
И прочий клуб самодеятельной песни.

Мне много доводилось общаться с туристами, с водниками, с альпинистами, в частности. Не помню, у кого мне на глаза попались несколько листочков архива, что ли, Визбора, может, его дневников, или его писем. То ли эти листочки были у радиофизика Гоши Чулакова, водника, то ли у моей бывшей супруги-туристки, то ли у университетского альпиниста, математика Васи Аюпова. На листочках был совершенно другой вариант его знаменитой песни:

Где снега тропинки заметали,
Где вершины светлы как алмаз,
Где и днем, и в ночь крутили шквалы,
Мы стояли насмерть за Кавказ.

Помнишь, товарищ, белые снега,
Черный лес Баксана, блиндажи врага,
Помнишь гранату и записку в ней
Под скалистым гребнем для грядущих дней.

Помнишь, товарищ, вой ночной пурги,
Помнишь, как кричали нам в лицо враги,
Помнишь, как ответил с раскатом автомат,
Помнишь, как вернулись мы с тобой в отряд.

Время былое пролетит как дым,
В памяти развеет прошлого следы.
Не забудь, товарищ, Ставлер голубой,
Звезды над Бассой, могилы под Ужбой.

Есть еще варианты, присочиненные самими туристами: «Стройный лес Баксана», «Помнишь, как бежали в панике враги» и т.п.
Здесь же - только военная тема. В другом своем варианте Визбор вплел туристическую тему - для популярности в среде альпинистов. Он так и исполняет: в духе клуба самодеятельной песни.
Военный вариант, мне кажется, лучше. Он настоящий. Хорошо написан.

Что до самого Визбора, он оказался меркантильным человеком. Все туристы страны со счастливыми лицами выпевали «Милое моё, солнышко лесное». Однажды после концерта в Москве к Визбору прорвалась группа восторженных пермских водников и попросила его приехать к ним в город. Визбор осмотрел, какой у пермяков прикид, сколько стоят их ботинки - и отказал: «У всей Перми не хватит денег, чтобы оплатить мой концерт».
Лично для меня на этом Визбор закончился, несмотря на его многочисленные роли в кино. Словом… я принял к сведению одну умную мысль: у хороших поэтов бывают плохие стихи. А у плохих – хорошие.

Борис Ихлов