Из архивов визбора

ИЗ АРХИВА ВИЗБОРА

Эту историю мне рассказал один геолог, аспирант МГУ.
- В геологический партиях приходится много передвигаться по горам, за сутки стираешь туристические ботинки. Однажды забрался довольно высоко и вдруг увидел вертолет. Машина выбросила огромный рюкзак, по лестнице спустится экипированный парень. Вытащил пачку сигарет сел покурить на поваленное дерево.
Такова туристическая практика: чтобы не тратить силы на полное восхождение, добираются на вертолете до определенной высоты, потом отдыхают, отсыпаются на чистом белье, а потом со свежими силами свершают свой альпинистский подвиг.
Парень сидел, курил, восхищался собой, что никто до него так высоко еще не был. Подкрался я сзади, хлоп по плечу:
- Дай закурить!
Надо было видеть его лицо…

Тут я вспомнил всё: «Лучше гор могут быть только горы, на которых никто не бывал…» Глупее фразы не знаю. Вообще весь текст песни – идиотизм.
Почему не Марс? Лучше Марса может быть только Марс. Лучше полета на Су-57 может быть только полет на Су-57. Лучше Марианской впадины…
«Парня в горы тяни…» Там-то он и проявится. Не в гражданской активности, не в упорном труде, не в протестном движении, не в научной деятельности, не в освободительной войне, не в создании произведений искусства – а только в туристическом снаряжении.
«Мерцал закат как блеск клинка…» Блеск не мерцает. Он блещет.
И до кучи: «А мы надеемся на воду, в которой им не устоять…»

Люди идут по свету,
Слова их порою грубы.
Пожалуйста, извините, -
С улыбкой они говорят…
И самые лучшие книги
Они в рюкзаках хранят.

То есть: элементарная вежливость вызывает у них улыбку.
Но скажите, какому туристу придет в голову положить в рюкзак книгу?? Во-первых, она намокнет. Во-вторых, читать-то просто некогда. Всё походное время турист либо идет, либо карабкается, либо плывет. Дальше ужин, 3-4 песни под гитару у костра – и сон.
Но туристы не такие простые! Они не носят книги с собой. Они книги хранят в рюкзаках. Прочие ставят их на полку в шкафу…

Выштопан на штормовке
Лавины предательский след.

Подкрадывается, знаете ли, лавина. Бесчестная, вероломная!

Они в городах не блещут
Манерами аристократов…

А вся остальная страна блещет!

Ребята отводят взгляды…

Ух, блудливые! А девушки – нет. Смотрят прямо, нагло, вызывающе.

Средь лесов стоял большой светлый дом
Был опрятен он, просторен и чист,
Много дружбы и тепла было в нём...
Дай мне руку, гитарист, гитарист,
Гитаристка, потяни мне ладонь,
Я её в своей душе сберегу.
В очаге погас последний огонь,
Там теперь такое - ой, не могу...

Господи. Да пропади ж ты пропадом! Как рука у Визбора поднялась наляпать эти бездарные строки.

Люди сосланы делами…

Вы знаете - да! Люди сосланы строительством домов, АЭС и космических кораблей, лечением больных и работой в школе, сочинением сонат или поэм, открытием новых элементарных частиц и разработкой метода непрерывной разливки стали… А Кукин в это время гоняется за туманом и считает это самым важным в жизни.

И прочий клуб самодеятельной песни.
Тошнит от этой туристической гражданской инфантильности.

Музыка знаменитой «Баксанской» позаимствована из танго Бориса Терентьева 1938 года:
«… я тебя немножечко ревную… Пусть дни проходят, спешит за годом год…» (слова Ильи Финка)

Баксанская написана на основе реальных событий во время ВОВ в Приэльбрусье. Упоминается записка в гранате, оставленная альпинистами во время выполнения приказа собрать данные о расположении огневых точек немецкой армии в верхней части Баксанского ущелья.
Среди авторов – свыше десятка военных альпинистов.

Однако каждый послевоенный турист считал своим долгом поправить песню так, как ему кажется правильным. Во время Афганской войны 1979-1989 в песне появились слова «Бой гремел в окрестностях Кабула».
Нет сомнений, что приложил к этому делу и Юрий Визбор.
Получилось вот что:
«Как загрохотал твой грозный автомат». Автомат не более грозный, чем пулемет или пистолет. Или, например, немецкий шмайсер.
Есть другой вариант: «… помнишь, как ответил с ревом автомат». – Автомат не может реветь.
Еще:
Ты пришел усталый из разведки,
Много пил и столько же молчал.
Т.е. для туристов время молчания измеряется в литрах. Теперь представим, как разведчик, вернувшись, ничего не говорит, только пьет и пьет. Причем не уточняется, что именно пьет.
Еще: «Стройный лес Баксана…» Вы видели когда-нибудь кривой лес? Нет, есть такие, но…
Еще:
Шуткам не учат в наших лагерях (писем не пишут…)
Если придется воевать в горах
Вместо ледоруба возьмешь ты автомат,
Словно на страховке, прижмешь его приклад (в руках).
А в других лагерях учат шуткам.
То есть: речь уже не идет о тех альпинистах, которые воюют. Речь идет об альпинистах, которые не воюют, но готовы воевать.

И мы во время перестройки видели, как альпинисты просто гибли за народ, за Советский Союз, за сохранение экономики, против массовых увольнений… Или нет, не гибли? Да они вообще плевали.

Мне много доводилось общаться с туристами, с водниками, с альпинистами, в частности. Не помню, у кого мне на глаза попались несколько листочков архива, что ли, Визбора, может, его дневников, или его писем. Или вообще Визбор тут нипричем. То ли эти листочки были у радиофизика Гоши Чулакова, водника, то ли у моей бывшей супруги-туристки, то ли у университетского альпиниста, математика Васи Аюпова. На листочках был совершенно другой вариант его знаменитой песни:

Где снега тропинки заметали,
Где вершины светлы как алмаз,
Где и днем, и в ночь крутили шквалы,
Мы стояли насмерть за Кавказ.

Помнишь, товарищ, белые снега,
Черный лес Баксана, блиндажи врага,
Помнишь гранату и записку в ней
Под скалистым гребнем для грядущих дней.

Помнишь, товарищ, вой ночной пурги,
Помнишь, как кричали нам в лицо враги,
Помнишь, как ответил с раскатом автомат,
Помнишь, как вернулись мы с тобой в отряд.

Время былое пролетит как дым,
В памяти развеет прошлого следы.
Не забудь, товарищ, Ставлер голубой,
Звезды над Бассой, могилы под Ужбой.

Есть еще варианты, присочиненные самими туристами: «Стройный лес Баксана», «Помнишь, как бежали в панике враги» и т.п.
Здесь же - только военная тема, кому принадлежит - неизвестно.
В другом варианте, как мы видели выше, Визбор и прочие вплели туристическую тему - для популярности в среде альпинистов. Визбор так и исполняет песню: в духе клуба самодеятельной песни.
Военный вариант, мне кажется, лучше. Он настоящий. Хорошо написан.

Что до самого Визбора, он оказался меркантильным человеком. Все туристы страны со счастливыми лицами выпевали «Милое моё, солнышко лесное». Однажды после концерта в Москве к Визбору прорвалась группа восторженных пермских водников и попросила его приехать к ним в город. Визбор осмотрел, какой у пермяков прикид, сколько стоят их ботинки - и отказал: «У всей Перми не хватит денег, чтобы оплатить мой концерт».
Лично для меня на этом Визбор закончился, несмотря на его многочисленные роли в кино. Словом… я принял к сведению одну умную мысль: у хороших поэтов бывают плохие стихи. А у плохих – хорошие.

Борис Ихлов, апрель 2026