В сумасшедшем доме

Нет! Не мучьте! Оставьте!
Черти в белых халатах.
Ваши речи — отрава,
Вы всё врете, проклятые.

Это вам не «белочка»,
Не похмельный угар.
Я был в плену, но не пленник,
Я не знал, что кошмар — это явь.

Я занят войной с тишиною,
Я занят побегом из плена.
А вы называете «бредом»
И шприц достаете из пенала.

В эту среду иль в субботу
Я давно потерял им счет.
В вашем душном болоте
Каждый день задом наперед.

Ну и что, что себя не помню?
Где был? Может, и не был совсем.
Я устал быть мишенью
Для тех, кто плюет в душу — зачем?

Ну и что, что под капельницей
Я лежал и не мог проснуться?
Я устал быть мишенью,
Я хочу навсегда очнуться.

Я устал не от себя самого —
От вас, от мира, от скрежета.
Дайте мне забытьё, дайте дно,
Тишину, а не это.

Вас я уверяю, выпил я мало,
С пальчик, с мизинец, наверное.
Зря вы это всё затеяли,
Зря с кровати подняли меня.

Здесь, в палате, не лечат душу,
Здесь усердно ломают плоть.
Я прошу: тишину нарушьте,
Дайте мне самому уйти прочь.

Но вы снова стоите с уколом,
Чтоб вогнать меня в ровный строй.
Только знайте: здоровых в веселом
Вы держите. Бог вам судья.

А я тихо отправлюсь к окошку,
Где на ветке качается кошка.
Март не за горами, и вскоре
Мы встретимся с ней на заборе.

Я в шерсти растворюсь, словно в дыме,
Стану легким, свободным, чужим.
А тело исчезнет, как день в ночи,
Станет пеплом, водой, миражами...

Вы ищите? Поздно. Бегите.
Я уже за окном, посмотрите.
В эти мартовские ночи
Кошка вырвет вам очи.