Поэма Крик Младенца

По пути, что знаком лишь немногим –
С давних пор был тот путь искажён, –
По ухабистой старой дороге,
Уходящей вдаль, за горизонт,
Передвигалась дряхлая повозка,
Двигалась, кряхтя на всю округу,
И скрипели у неё колеса
Так, что звери прятались с испугу.
Измученные кони верховые
Задние копыта, замедляя шаг,
Волокли несмело, словно отставные,
Словно тонус жизненный иссяк.
Истощённые, но преданные кони
Воз тянули нежно, не спеша,
А в кибитке было слышно: кто-то стонет,
И раздался громкий плачь дитя.
Скрип заглушен, а звонкий крик младенца
Пронзительно звучит, остро.
Звук тот попадает прямо в сердце
И сжимает тягостно его.
Уставшие, измученные кони,
Увидев водопой, спешат напиться,
А в кибитке той новорождённый
Никак не может угомониться…
Сегодня утром ранним на рассвете,
Собрав в дорогу хлеба, молока,
В старом продырявленном жакете,
Подпоясавшись ремнём льняным слегка,
В поле шёл косить траву крестьянин
И на пороге дома, выходя,
Обнял мать, жену свою Ульяну,
На покос к заимке уходя…
В деревне то и дело говорили:
«Ульяна, странный у тебя Егор».
И часто ненавязчиво шутили:
«Пустой совсем без деток у вас двор».
Они-то ладили и очень мирно жили,
Но окруженная жена любовью, лаской,
Как будто бы её заворожили,
Смотрела на детей всегда с опаской.
Своих детей Ульяне не дал Бог,
В доме детский смех не разливался,
И только покидал Егор порог –
Как тут же плач Ульянин раздавался.
Задумчиво прошёл весь лес крестьянин
И вот, уже по полю проходя,
Услышал в поле, громко как горланит,
Кричит, захлебываясь, малое дитя.
Егор пугливо подбежал к повозке,
Увидел женщину, одетую богато.
Была она худа, черноволоса,
Шептала тихо, даже хрипловато:
«Богом прошу, мил человек, не откажи:
Спаси ты дочь мою от гибели, от смерти
И как родной кровинкой дорожи,
Пожалей её, будь милосерден.
А если спросит тебя кто-нибудь,
Как появилась у тебя малютка,
Происхождение её навек забудь,
Не то лишишься и покоя и рассудка.
Малютка эта – царское дитя,
Чистейшей крови и чистейшей плоти.
Там в царстве ей погибели хотят,
Надеюсь, вы, мил человек, её спасёте».
Слова эти Егору впились в сердце,
На миг он растерялся, стоял не шевелясь.
Лишь только снова громкий крик младенца
Да ржание коней из леса, доносясь,
В чувство привели лишь на мгновение,
Он подхватил кричащую малышку
И пустился прочь в недоумении,
Ничего вокруг не видя и не слыша.
Ульяна с матерью по дому хлопотали
И уж совсем никак не ожидали
Увидеть во дворе бежавшего Егора
И лающих собак дворовых свору.
В руках держал Егор какой-то свёрток,
Бежал, оглядываясь по сторонам.
Мать прошептала: «Глянь, Ульяна, что там,
Неужто за ним гонится кто там?»
Егор, вбежавший в дом, был очень бледен,
Слегка тряслись его натруженные руки.
А женщины, всерьёз напуганные этим,
Наблюдали молча, что же дальше будет…
Крестьянин сверток развернул, а там дитя,
Такое маленькое, крохотное тело
Извивалось, морщилось, кряхтя,
И курносым носиком сопело…
Прошли года, уж мать Егора умерла.
Девчонка всем казалась необычной.
Наблюдалось, как-то быстро подросла,
Сверлила взглядом всех, до неприличия.
Во двор она почти не выходила,
С утра усевшись с пряжей у окна,
День свой за работой проводила,
На редкость замкнута была, скромна
Бывало, как окинет своим взглядом,
Пронзительно глубоким, но притом
Сидит спокойно, прядёт пряжу,
До костей пробив и дрожью, и теплом.
По деревне слух прошёл, что вскоре
За девушками, коим уж семнадцать,
Приедет злостный царь заокеанский.
Та, что глянется, ту заберёт он в царство
Служить ему, в палатах прибираться…
Крестьяне радовались, торжествовали –
Дочь отправить в царство все мечтали,
Только не Ульяна, не Егор
Не мечтали дочь отправить в царский двор.
«А что как этот царь заокеанский
Да заберет нашу любимицу к себе!» –
Кричал Егор, приказ царя узнавший,
Прохаживаясь торопливо по избе.
И вот настал тот день, и появились
Кони царские – приехал царь.
Все жители деревни оживились,
Из кареты вышел государь.
«Приветствую вас, милые крестьяне,
Визит мой вам известен уж давно,
Должно быть, за пять лет у вас, селяне,
Тружениц в достатке рождено.
Ведите на показ своих красавиц.
Та, что глянется царю, что всех милей,
Ту, несомненно, царь от мук избавит,
Назначит во дворец прислужницей своей».
Страже приказал пройти все избы,
Дабы кто не спрятался от глаз,
Дабы кто, худое поразмыслив,
Таится исполнять царя указ.
Добрались и до двора Егора.
В дом вошли и будто онемели:
От девушки очаровательного взора
Задрожала стража, лица побледнели.
Была похожа Анна на царицу!
Ту, что правила заокеанским замком.
Трудно поверить в эту небылицу.
Невнятно стражник тихо вдруг промямлил:
«Ваше величество, позвольте обратиться.
Не соизволите ли вы пройти в селение,
Помощь оказать царю, определиться
В выборе девиц? Мое почтение».
Ульяна и Егор в недоумении
Переглянулись, и Ульяна прошептала:
«Что с ними, Егор, что за почтение,
Что это со стражей царской стало?»
«Ничего, Ульяна, не пойму,
Но думаю, что обезумела от взгляда стража.
Стоят пред Аннушкой, как будто бы в плену,
Внутри их души что-то будоражит.
Смотрит Анна, взгляда не отводит,
И на нас она так смотрит часто.
Подумай: каждый, кто к нам в дом-то входит,
Взгляду этому становится подвластен.
Делать нечего, пойдем, Анна, к царю.
Надеюсь, девица ему приглянется другая.
Быть может, я царя перехитрю», –
Сказал он ласково, надёжно убеждая.
Вышли во двор, прошли совсем немного.
Вдруг навстречу им, откуда ни возьмись,Из двора пустого, нежилого
Вышла дикая, взъерошенная рысь.
Все замерли, ещё минуту постояли,
Ожидая рысьего прыжка,
Переглянулись меж собой, поразмышляли,
Понимая, что их смерть уже близка.
Все испугались рыси. Врассыпную
Бежала стража, ускоряясь, кто куда.
Егор, приметив ситуацию такую,
Окликнул шепотом жену и дочь: «Сюда!
Ульяна, Аннушка, ко мне, сюда живее».
Шептал, преодолев первоначальный шок:
«Ко мне бежите, девочки, быстрее», –
И указал на ветхий погребок.
На главной площади столпотворение,
Царь в кресле, привезённом из дворца,
Строго излагал нововведения
И смотрел на бородатого купца.
Затрещала неожиданно аллея,
По ней мчалась в лихорадочном бреду
Стража царская, собою не владея,
И издавала крики на ходу:
«Там в конце деревни стоит дом,
Окружен он дикими зверями,
Егор царицу прячет в доме том,
Рядом рысь со страшными клыками!»
Царь известием таким был потрясён,
Быстро на коня вскочил верхом
И, покинув уличный свой трон,
Галопом к дому мчался напролом.
Живо прискакал к дому Егора.
Глаза от злости у царя горели,
Налетела на царя собачья свора,
Раздулись щёки у царя и покраснели.
Отогнав собак, вбежал царь в дом,
Но не увидел никого он в доме том:
Светла горница, вся солнцем залитая,
Была безлюдна и совсем, совсем пустая.
Вот и стражники во двор уж прибежали,
Обо всем подробно рассказали.
Егора дом был тщательно обыскан,
И обыскали все в деревне избы.
Про девушек, коим уж семнадцать,
Царь позабыл, вернулся в своё царство.
Чтобы семью Егора отыскать,
Назначил «ловчего» дружину возглавлять.
Егор дождался поздней темноты
И чрез широкие ракитовы кусты
В свой дом пробрался очень осторожно
Забрать в дорогу всё, что было нужно.
Захлопнув деревенские ворота,
Увел семью свою в обход болота
По не хоженой никем еще тропе
Навстречу предназначенной судьбе.
Осень приближалась. Во дворце
Царь задумчиво сидел в опочивальне.
Месяца уж два, как на лице
Наблюдался взгляд его печальный.
Дружина в замок снова возвратилась,
Доложили, что опять ни с чем.
Последняя надежда растворилась,
Царь голову склонил, поник совсем.А за бездонным и гнилым болотом
В лесу не проходящем и густом
Егор, Ульяна, Аннушка находят
Бревенчатый, добротный жилой дом.
Окруженный он большим забором
Из массивного дубового бревна.
Тот дом тем домом стал, в котором
Была семья Егора спасена.
Но каждый день Егора мучали сомнения,
Не понимал, не верил он, что этот дом,
Богатейшего, на взгляд, произведения...
А хозяин и не появлялся в нём.
Странный дом Егора волновал,
И, отправляясь утром на охоту,
Он за жену и дочь переживал:
«Не подверглись бы какому-то налету».
Ульяна также не могла понять –
Дом чистым и ухоженным казался.
Ей часто приходилось размышлять:
«Уж третий месяц, а никто не появлялся…»
И каждый звук, на звуки леса непохожий,
Особенно когда муж по лесу ходил,
Всегда Ульяну очень уж тревожил.
За домом, будто бы казалось, кто следил…
Осень закончилась. Зима настала.
Появились снежные сугробы –
Трудней охотиться в лесу Егору стало:
Скудноват охотничий был опыт.
Как-то раз за зайцем наблюдая,
Щелкнув затвором в морозной тишине,
Оступился, сам того не ожидая,
Почувствовал вдруг холод по спине.
Обернулся – ахнул! Не поверил:
Пред ним огромный пес стоял,
За псом – прозрачные, невидимые двери.
Похоже: отворялся перед ним портал!
Так и сел Егор с открытым ртом
И с удивленными широкими глазами,
Да чуть было не тронулся умом,
Когда вдруг пес зашевелил клыками.
«Заходи, человече! – пёс прорычал. –
Мы ждем тебя уже давным-давно».
Казалось, пёс ещё огромней стал,
Его тело с головой разделено.
В замешательстве Егор ошеломленный,
Не двигаясь, минуту постоял,
Шагнул навстречу псу как обречённый
И в мир иной попал через портал.
Ему казалось, что он на земле богов.
Дороги все – из розового мрамора.
Ни единого звука нет, ни шумов,
Везде таинственно-загадочная аура…
Стоял морозный вечер, уж смеркалось,
Ульяна пристально глядела сквозь окно,
И как-то больно сердце ее сжалось:
«А отца-то, Анна, нет уже давно,
Не случилась ли какая там беда?
Куда идти Егора нам искать?
Что делать будем мы с тобой тогда,
Вдвоём мы как будем существовать?»
Анна ближе к матери подсела.
Посмотрела, как и мать, в окно.
Щёчка правая у Анны покраснела,Анна прошептала: «Но-но-но.
Полно, матушка, отец вернётся.
Не стоит сильно так переживать.
Всё будет хорошо, всё обойдётся,
Стелите скатерть – будем ужин выставлять».
В дверь постучали, Ульяна встрепенулась,
Не успела даже напугаться,
Медленно к затвору потянулась,
На глазах затвор начал вращаться.
Дверь открывалась. «Как же так... –
В испуге вспомнила Ульяна. –
Весь вечер просидела, почитай,
А дверь не заперла, когда пришла с чулана».
В дом вошли стражники и ловчий,
Поздоровались, присели у печи:
«Данной властью я имею полномочия
Дочь вашу в царские палаты увести.
Надеюсь, возражения не будет.
Не обсуждается царя приказ.
За деянья колдовские царь осудит
И вынесет свой правовой указ».
«Помилуйте, какие же деяния,
Она еще совсем ведь молода.
Какие могут у царя быть основания?
Девчонка из дому-то не ходила никуда».
Но ловчий строг, никак не унимался.
Нахмурил брови, руки – на бока,
Вдруг голос на всю комнату раздался:
«Да ты на жалость, баба-то, не намекай!
Приказ царя! И должен быть исполнен!
Давай-ка быстро дочь-то собери.
Полно причитать-то, полно, полно,
Дорога предстоит нелегкая. Смотри:
За окном зима как разыгралась,
Дороги уж и вовсе не видать,
Метель совсем серьезно разгулялась.
Дойти! Вот надо бы за что переживать».
Заплакала Ульяна: «Как же это?
Девочка совсем еще мала.
Посмотрите, ведь ещё при этом
Захворала доченька моя».
«Будь по-твоему, крестьянка! Да и негоже
В метель идти в такой далекий путь.
Кто знает, сможет она иль не сможет.
Самим бы возвратиться как-нибудь».
«Оставайтесь на ночь, умоляю.
Место всем найдется, дом большой.
А я тем временем поразмышляю,
От стражи ведь бежать-то не впервой», –
Прошептала мысли вслух Ульяна,
Подкинула ещё дровишек в печь,
Выставила дюжину стаканов,
Горилки налила, чтоб как-то всех отвлечь.
Всю ночь Ульяна думала, гадала,
Куда ей спрятать дочь и как спасти.
Какая только мысль ни посещала,
Хотела дом поджечь да и уйти.
Но без Егора нет пути-дороги.
Не справятся и не дойдут они.
Да и куда идти и где искать подмоги?
Их слуги царские везде искать должны.
Егор не мог понять, куда зашёл,
Всё незнакомое, но памятное что-то
Цветочный алый впереди ковёр
Сливался воедино с ярко-жёлтым.
Увидел воду мёртвую, живую,
О коих говорят в волшебных сказках,
И всю палитру красок неземную
Природных, диких, экзотических раскрасок.
Шёл, восхищаясь изумительным блаженством,
Наполняясь радостью, любовью.
В месте том, никому неизвестном,
Всё похоже было на средневековье.
В природе не было каких-либо излишеств.
Егор прошёл прозрачный коридор –
Из стеклянной двери парень вышел
И произнёс: «Приветствую, Егор!
Очень долго ждал с тобой я встречи.
К тебе у меня важный разговор.
Помоги мне, будь добросердечен.
Как я рад, что ты сюда забрёл.
Являюсь я ученым, имя моё Том.
В том доме, где с семьёй живёшь,
В горнице под шерстяным ковром
Вход в лабораторию найдёшь.
Машину времени я изобрёл.
Очутился в будущем на 200 лет вперёд,
Но запуска рычаг меня слегка подвёл –
Не сделал времени возврата оборот.
Я здесь застрял и думал: навсегда
Вижу землю только на экране.
Без помощи твоей мне никогда
Не пройти весь мир этот стеклянный.
Ульяна твоя слёзы льёт – я слышу.
Мы защитим её, ты только поспеши.
Час опасности с каждой минутой ближе.
Ступай и правильно рычаг расположи».
Егор, ни слова не промолвив,
Бежал спасать жену свою и дочь,
Не спросив у Тома даже, что там,
Чем может он семье своей помочь.
Наконец настала ночь глубокая,
В подвал Егор прокрался осторожно,
В темноте нашёл лабораторию
И повернул рычаг, как было нужно.
Вокруг всё засветилось, засияло,
Появился юноша-учёный.
Как только зарево угасло и пропало,
Том стал какой-то вдруг разгорячённый.
«Теперь настроим мы эту машину
Этак… лет на тысячу назад!
Стражники навеки дом покинут!
Пусть трудности лет прошлых ощутят!»
Учёный коврик у двери расположил,
Умело провода соединил,
Потом вместе громко застучали.
Стражники на шум и прибежали.
Лишь ногой на коврик наступали
Поочередно – друг за другом исчезали.
Ульяна радостно Егора обняла.
«Защитник мой, я знала и ждала!»
От шума Анна в комнате проснулась,
В подвал спустилась, мило улыбнулась,
Пронзая Тома своим редким взглядом,
Поближе подошла и стала рядом.
Том рассказал Егору, Анне и Ульяне,
Как хочет вырвать он народ из состояния
Угнетенности и власти всякой нечисти,
Предотвратив погибель человечества.
Рассказал, как, находясь в ином миру,
Где атмосфера мира, благородства,
Решил – нет места злостному царю,
Счастливым будет на земле потомство.
Том уверен, что ещё немного –
И землю от всего плохого он очистит,
Народ не вспомнит времени былого,
Наступит век счастливый, добрый, чистый.
Избавит землю от врага и зла –
Возродится мир и благородство,
Чтоб планета развивалась и цвела,
Рождая искреннее, светлое потомство.
И будут на нашей счастливой планете
Дети с добрыми и чистыми глазами,
Не запачкает уже никто на свете
Души им слезами и грехами.
На планете Земля появилось дитя,
Зарождается с ней очень редкая плоть.
Анна смотрит и очищает, любя,
Всем нам знак подаёт – рядом Господь!
P. S.
Всем, кто прочитал поэму,
автор желает счастья, любви и чистого, светлого взгляда на жизнь.