Своеобразный козодой

Часто писал о птицах я пригожих,
Что красотою выделялись сами собой,
Но есть пичуга на других и не похожая,
И зовут её прикольно - козодой.

У птицы имя, незаурядное, отменное,
Легенда древняя, о том нам говорит,
Люди заметили, что она неизменно,
У стада коз, над пастбищами бороздит.

И дали птичке необдуманное имя – козодой,
Вменив в вину ей, коз доить украдкой,
Но, козодой кружился, мотыльков выискивая рой,
Где навоз и шарики от коз, служили им приманкой.

Козодой имеет рот огромный,
Похожий на сачок, для ловли мотыльков,
И на полете низком, козодой свободно,
Рот набивает бабочками, сгребая и жуков.

А иные птицы клювом, как пинцетом,
Мошек одиночных, ловят на пути,
Удача козодоя, не служит им примером,
Их природа обделила, с сачком в полёт идти.

А когда вечерние птицы прекратят пение,
А ночные смолкнут, в час тёмный волка,
Козодой своим криком, в одно мгновение,
Устрашающий голос, выдаёт, из лесного мрака.

Крик козодоя, беспрерывный резкий треск,
Без перерыва, отвести дыхания,
Как вестник ада, оглашает лес окрест,
Людей случайных оторопь берёт, ему внимая.

И неспроста, источником потусторонних сил,
Слыл козодой испокон века,
Он пением своим людей ошеломил,
И скверную славу, заслужил у человека.

У козодоя оперение пышное, большое,
Отчего он, кажется, значительно крупней,
А вес всего-то 90 грамм, что самое смешное,
Он полевого воробья, в два раза тяжелей.

Отправляясь в миграцию, для  зимовки,
Улетает козодой, в широком фронте, всегда,
Летит одиночкой, без страховки,
Не образуя стаю, конечно, никогда.

В покровительственные оттенки окрашен козодой,
Серого, чёрного и коричневого цвета,
Не заметен днём, сливаясь с кустами и травой,
И спокойно спит, в потоке солнечного света.

Козодой не вьёт гнезда, себе совсем,
Не дала ему такого навыка природа,
На голую землю, без строительных проблем,
Застилает листьями, любое место для приплода.

Самка козодоя, в гнездо условное,
Кладёт два яйца, высиживая с самцом вдвоём,
Через 20-ть дней, спайка пернатых, продуктивная,
Выдаёт 2-х птенчиков, светлым, летним днём.

Семейная пара, козодоев заботливых,
Ещё целый месяц, станет птенцов кормить,
Носить вечером и ночью, в их глотки прожорливые,
Всех бабочек и мошек, что удалось словить.

Уже через месяц, встав на крыло,
Птенцы осмелевшие, торопились на взлёт,
Их время самостоятельности пришло,
В открытое небо, в свободный полёт.

Пусть ты страшненький козодой,
И голос твой, до ужаса противный,
Но ты в природе лишь один такой,
Единственный, никем неповторимый.