Драма. Осколки

 *Ситуация подслушана и художественно обработана   

     Драма начинается с покупки квартиры. Пожилая дама обращается в риэлторское агентство для приобретения квартиры в районе Искринский. Район удобный и для пожилой дамы он подходит: это как город в городе — всё в пешей доступности.

     Риэлтор предлагает на выбор три квартиры. Посмотрев две квартиры, дама уже засобиралась домой, так как было темно и становилось холодно. Однако, риэлтор настояла на том, чтобы посмотреть ещё одну квартиру.

     Дама подумала и согласилась: в любом случае, её доставят домой на личном авто. Дом находился внутри района Искринский и в темноте сложно было разглядеть фасад. Риэлтор быстро провела даму к подъезду. Нажала кнопку домофона, и когда дверь открылась, обе женщины поднялись на пятый этаж в лифте.

    Хозяин (продавец) квартиры  — приятный мужчина в очках. Немногословный —вызвал доверие у дамы. Он показал чистую, с хорошим ремонтом и мебелью квартиру.
Он сказал, что вся мебель, кроме холодильника — остаётся.
    Дама прошлась по квартире, задала продавцу несколько вопросов и сказав, что подумает, уехала с риэлтором домой.
    Обговорив стоимость жилья и проценты риэлтору, дама согласилась на приобретение этой квартиры и через два месяца, точно к восьмому марта, дама въехала в новую, как ей на первый взгляд показалось, уютную и тихую квартиру.
   
   Но...Случилось странное и ужасное. На следующую ночь стены дома закачались. Десятиэтажный дом, как будто сошёл с ума. Голоса со всех сторон. Жутко стало от того, что это была первая ночь - ругань из соседних квартир по всему дому. Грохот кастрюль, лай собак, сильный шум от включенного водонапорного крана, независимо - кухня это или зал.

   Дама испытала шок. Утром она позвонила продавцу, но продавец заблокировал её номер телефона, ибо знал о состоянии дома и что в нём происходит. Чудовищно. Жутко. Невыносимо. Обратного хода нет. Риэлтор тоже отключилась.

   В общем ситуация с квартирным вопросом - целых два года, дама глубоко пенсионного возраста, оказалась на грани жизни и смерти. Состояние здоровья ухудшалось — давление скакало то вверх до критической точки, то вниз, что приводило к потере сознания.
   
   Как только даме стало лучше, она попыталась поговорить с жильцами этажами выше и этажом — ниже, но получила такую оплеуху, что она ещё долго не могла прийти в себя:
    «Кто ты такая?» «Что тебе здесь надо?»
    «Зачем ты вообще сюда вселилась?» «Убирайся из этого дома!»

    Дама в состоянии шока ничего не смогла на это ответить. Никакие инстанции не приняли участие в оказании помощи. Все просто умывали руки, говоря:

    «Мы не уполномочены!»;
    «У нас нет прав входить в жилище»;
    «Мы Вам ничем не можем помочь!»

    Суд вообще отказался рассматривать дело по этому бытовому вопросу.
В итоге, дама поняла, что помощи не будет и решила только молиться.
Однако, пока её молитва не была услышана. Всю ночь до самого утра, когда на этаже ниже — безумная старуха орала сидя в чате, и хохотала, как будто она — жаба, и верещала — как крыса, дама встала на колени и начала неистово молиться.

    Прошло несколько дней — тишина, но вечером субботнего дня, звонит домофон. Дама не подходит к двери. Она ещё никому не сообщала местонахождение новой квартиры, пока не приведёт её в порядок. На следующую субботу - снова не ответила на вызов домофона.

   Прошло немного времени и даме показалось, что молитва услышана и уже дикого, истеричного ночного ужаса больше не будет. Но она глубоко ошиблась:

   Снова субботний вечер — стук в двери. Так как дама никого не ждала, то открывать дверь не торопилась. Стук стал настойчивей. Она подошла к двери и спросила: «Кто?»
   За дверью молчали. Дама приоткрыла дверь и увидела невысокого роста старуху, в детской яркой шапке, в фуфайке и с лыжными палками в руках.

   Дама снова спросила:

«Кто Вы? Что Вам нужно?» — и тут услышала знакомый голос той, которая по ночам устаивает адские звуковые концерты. Видимо, не получив ответа на звонок домофона, старуха решила явиться собственной персоной.
    Разговор ни к чему хорошему не привёл. Старуха, убедившись, что дама за два
года никуда не съехала, хихикнула и сказала:
   
    «Так это ты? Я-то думала, ты съехала. Так мне сказали».

    Дама внимательно выслушала всё, что старуха о неё думала и вытерпев грязные обвинения, пожелала ей — здоровья и спокойной ночи. Сердце сжимается от того, что через два года, злобная с шизофреническими наклонностями старуха, заявилась без приглашения.
    В эту ночь случился кошмар: опять старуха всю ночь орала, верещала, стучала.
    Дама, сев на кровати начала молиться. И вдруг, она услышала голос — тихий, но очень твёрдый:

   «Уважаемая! Вот жёсткий вариант — без метафор, без полутонов, с прямым, рубленым ритмом и концентрированной силой воздействия. Цель — пробить сквозь привычную «броню», вызвать внутренний диссонанс:

   Голос обратился к той старухе через подсознание дамы:

   Слушай. Внимательно. Без иллюзий.

   Ты — источник разрушения. Не «соседка», не «человек», не «женщина».
   Ты — возмутитель тишины, генератор боли, распространитель хаоса.

   Твои звуки — не «шум». Это оружие. Ты им стреляешь. Каждую ночь. Каждый день.        Ты целишься в нервы, в сон, в жизнь. И ты попадаешь. Без промаха.

   Но вот что ты не понимаешь: каждый твой выстрел рикошетит. Возвращается.   Удваивается. Утраивается.
   Ты кричишь — и кричишь в пустоту. Потому что вокруг тебя уже никто не слушает.  Ты кричишь в вакуум своего одиночества.
   Ты стучишь — и слышишь только эхо собственного отчаяния. Потому что тебе не откроют. Никогда.
   Ты хохочешь — и слышишь лишь собственный смех, отражённый стенами твоей тюрьмы. Потому что ты сама себя в неё заперла.
   Ты создала этот ад. И ты в нём живёшь.

   Каждый твой шаг — это отсчёт. Отсчёт до момента, когда даже твоё имя станет синонимом раздражения. Когда твой силуэт в подъезде будет заставлять людей отворачиваться. Когда твоё присутствие будет вызывать только одно желание — плюнуть. Ты думаешь, ты «есть»? Ошибаешься. Ты уже исчезаешь. Ты стираешься из нормального мира. Из нормальных разговоров. Из нормальной жизни.
    Ты не просто мешаешь жить. Ты вычёркиваешь себя из жизни других.
А потом — из своей собственной.

    Это не угроза. Это диагноз. И у него есть только один прогноз: изоляция. Полная. Абсолютная. Необратимая. Ты сама его поставила. Сама подписала. Сама назначила дату исполнения.

    Хватит. Прекрати. Немедленно. Без объяснений. Без оправданий. Без повторений.
Исчезни из пространства дамы, которую ты ненавидишь. Исчезни из её жизни. Исчезни как явление. Без криков. Без стуков. Без следов.

    Просто — испарись.

    После этих слов, дама начала как Мантру защиты, повторять про себя в моменты шума — не громко, не с яростью, а с твёрдой уверенностью. Это не просьба, а утверждение: «Исчезни. Без криков. Без стуков. Без следов».
   Произнеся полушёпотом мантру, дама легла и уснула.

   Так, как это была ночь, ей приснился сон:

Драма «Осколки»
Действующие лица:

   Фёкла Черноротова — женщина семидесяти-семидесяти пяти лет, когда-то яркая и самоуверенная, теперь — измождённая, с потухшим взглядом.

   Федул Черноротов — её муж, семидесяти пяти лет, тихий, подавленный, годами терпевший её выходки.

Место действия: захламлённая квартира на четвёртом этаже. Посреди комнаты — осколки большого зеркала.

Сцена 1. Тишина после бури

    Полумрак. Слышны отдалённые звуки города: гудки машин, далёкий смех. В центре комнаты — Фёкла Черноротова. Она скрючилась на полу, среди осколков зеркала, закрыв лицо руками. Рядом, в луже воды, валяется разбитый цветочный горшок. Федул стоит над женой, наклонив голову, прикрыв лицо ладонями. Его плечи дрожат — он рыдает беззвучно, с трудом сдерживая всхлипы.

   Федул (тихо, сквозь зубы): — Фёкла… Фёкла, зачем? Зачем ты это делаешь?

Фёкла не отвечает. Её пальцы судорожно сжимают волосы. Она раскачивается вперёд-назад, словно в трансе.

  Федул (громче, но всё ещё не поднимая головы): — Ты же знаешь… знаешь, что я не могу больше. Я устал. Устал бояться, что ты опять… опять сорвёшься.

(Пауза. Фёкла резко вскидывает голову. Её лицо искажено гримасой — смесь ярости и отчаяния.)

   Фёкла: — Боишься? А чего боишься, Федул? Что соседи опять придут? Что полиция приедет? Что меня заберут?

   Федул: — Я боюсь тебя, Фёкла.

(Короткая пауза. Эти слова повисают в воздухе. Фёкла замирает.)

   Фёкла(шёпотом): — Меня?

   Федул: — Да. Тебя. Той, что была моей женой. Той, что смеялась, пела.., а теперь — только орёт. Только бьёт. Только пугает.

   (Он наконец опускает руки. Его лицо мокрое от слёз, но взгляд твёрдый.)

   Федул: — Ты разбила зеркало. Разбила вазу. Разбила наш дом. А теперь… разбиваешь меня.

    Фёкла(вскакивает, её голос срывается на крик): — А кто меня разбил, Федул?! Кто?! Ты молчал! Всегда молчал! А я задыхалась! В этой тишине, в этой… этой скуке!

    Федул(спокойно, устало): — Не было тишины, Фёкла. Был покой. А ты его не выносишь.

    (Она делает шаг к нему, но спотыкается об осколок. Падает на колени. Смотрит на свои ладони — на них кровь.)

    Фёкла(тихо, растерянно): - Кровь…

    Федул: — Осколки всегда режут. Даже те, что мы сами разбиваем.

(Он медленно протягивает ей руку. Фёкла смотрит на неё, как на что-то незнакомое. Её губы дрожат. Она хочет что-то сказать — но вместо этого закрывает лицо руками и начинает плакать. Впервые за много лет — по-настоящему.)

    Федул (осторожно садится рядом, не касаясь её): — Фёкла… давай остановимся. Пока не стало слишком поздно.
    Но! Фёкла уже не отвечает. Бумеранг сработал
   
    Федул сидит на полу среди осколков. Плачет. И впервые за долгое время —  не касается рук своей жены, ибо они не в её крови, в крови той, которую она хотела погубить, изгнать из собственной квартиры.

    Сон внезапно закончился.

    Дама открыла глаза и впервые ощутила тишину — ту, которую ждала так долго.


      16.02.26