Улитка

Так много хочется сказать и написать,
Пометить красным, не забыть, обмозговать.
Застыв на вдохе, от удушья багровея,
Теряю мысль - мышь, бегущую от змея.
Вскрываю полость педантично, как хирург.
«Быть может, там? Чем чёрт не шутит… Ну а вдруг?»
Отбросив нож, то грею руки в тёплом брюхе,
То достаю и вытираю их о брюки.

И так, с утра, на сон грядущий и в обед
В себе копаюсь и тот самый жду момент,
Когда в потоке бурных вод покой обрящет
Мой буйный разум, камнем пущенный из пращи.
Бывает, в гулкой черноте ментальных гроз,
Ответ сверкает на незаданный вопрос.
Он - лепесток в росе и шея в ожерелье.
Он - эмбрион и труп, полёт и подземелье.

В желе страстей тонуть и вязнуть без конца
И для юродивого, и для мудреца
Непозволительная роскошь. Но что если
Альтернатива - под вино горланить песни?
Ни то, ни это не раздует жар души.
Опять твержу себе в сердцах: «Не мельтеши!
Займи рубеж, пока не смолкнет шум эфира,
И не уснёт тревога суетного мира.

Забрось попытки и поводья отпусти.
Былое с будущим оставь на пол-пути.
Слепые тайны мироздания таятся
В устах младенца и морщинистого старца,
В прожилках мякоти листа, в стволе, корнях,
В печально-тучных и счастливо-ясных днях,
И в миге, двигающем точку невозврата
Вратами тесными: до Рая, мимо ада.

Срединный путь - недальнозоркая стезя.
Когда нет сил, но и по-старому нельзя,
Ступай, гнушаясь прежней доли незавидной,
По краю бездны, между Сциллой и Харибдой,
Без сожалений, не щадя своих костей.
Живи в сей день и умирай, ложась в постель!»
Судьбу доверив то ли небу, то ли музе,
Улитка медленно ползёт к вершине Фудзи.