Странник

Он шёл по миру, словно сквозь туман,
С душой, что не боится быть открытой.
Его улыбка — тихий океан,
Где боль терялась, становилась эхом.

Он раздавал тепло, как хлеб и соль,
Не требуя ни денег, ни ответа.
И в этом была странна боль
— Слепые не хотели видеть света.

Мир, обжигая чёрствой грубостью края,
Глушил его, как диссонанс и ложь.
Он понимал всё, но, прощая и любя,
Лишь отдавался — и не мог быть схож.

Его душа, прозрачная, как утро,
Не научилась создавать забор.
И мир, не вынося святого чувства,
Толкал его на грань с жестоких пор.

Однажды он ушёл вдруг на рассвете,
Когда заря касалась всех ветвей.
Оставив не обиды, а советы,
И море незапятнанных идей.

Но свет его не канул в бездну эту,
Он не был поглощён той пустотой.
Он стал тем ветром, что ласкает гору,
Той искрой в сердце, что зовёт домой.

Он стал тем шёпотом в листве родных берёз,
Что говорит: «Терпи, не ожесточься».
И каждый, кто свой внутренний мороз
Смог растопить, — увидел в небе отблеск.

Да, слишком хрупкая душа для того мира,
Где надо быть сильней земли гранита.
Но свет его — не неудачья лира,
А вечный вызов тьме и злу обида.
За это нам его и не забыть…