Сказка о Лесли и пяти вратах

Путь Лесли продолжался. После уроков о Наблюдателе и вечном Фоне в её жизни появилось что-то новое. Мир не стал проще, но в нём возникла глубина — как если бы плоская картина вдруг обрела объём и светилась изнутри. Когда голос Амритайи вновь зазвучал в наушниках, Лесли почувствовала, как её существо тихо настраивается, как инструмент перед музыкой.
Амритайя не спрашивала о прошлом. Она просто вела дальше, будто открывая новые двери в доме, который уже был родным.
— Первые два шага — увидеть Наблюдателя и ощутить Фон — естественно ведут к третьему, — зазвучал голос, тёплый и текучий. — Третий шаг. Вы начинаете видеть сквозь. Сквозь формы, сквозь предметы, сквозь тела. Вы ощущаете не разрозненные объекты, а единое квантовое поле, из которого всё состоит. И в этом единстве рождается чувство… огромной, беспричинной радости. Это вибрация целостности. Вы не рады чему-то. Вы есть сама радость.
Лесли закрыла глаза. Перед мысленным взором возникла картина её утренней дороги на работу — толкающееся метро, чужие лица. Но теперь она попробовала увидеть это иначе: не как отдельные фигуры, а как движение одного живого узора, одной энергии, принимающей мириады форм. И где-то в груди вспыхнуло теплое, яркое чувство. Не к людям, а из самого пространства, их объединяющего. Это было похоже на тихое ликование.
— А за ним — четвёртый шаг, — продолжил голос, становясь тише и глубже. — Мы входим в состояние пустоты. Но это не пустота заброшенности. Это пустота-вместилище. Полная, насыщенная, живая. Это глубокая любовь и абсолютная свобода. Вы смотрите на мир, на людей, на дерево за окном — и всё это становится… ничем. И этим всем одновременно. За каждой формой светится одно и то же изначальное — Дух, Творец, Источник. И остаётся только покой. Неизменный, нерушимый покой.
В памяти Лесли всплыл недавний вечер, когда она смотрела на закат. Тогда она просто любовалась красками. Теперь, вспоминая, она ощутила, как исчезает граница между наблюдающей ею и тем огнём в небе. Осталось только безмолвное, всеобъемлющее Присутствие, в котором и она, и солнце были равными всплесками.
— И из этой неизменности, — голос Амритайи зазвучал, как колокольчик, — можно окунуться в пятое. В блаженство. Где окончательно теряется чувство себя как личности с границами. Вы становитесь проницаемыми. Как можно сжаться обратно в маленькое «я», познав это?
И тогда прозвучал вопрос, обращённый прямо к ней:
— Лесли, а в каком состоянии находишься ты? Что удерживает тебя от полного пребывания в этих пяти шагах?
Лесли задумалась. Она побывала в этих касаниях, но что же возвращало её обратно? Её мысль прервал голос мастера, уже отвечающий на невысказанное.
— Эти состояния — не достижения. В них нет того, кто их испытывает. Они просто есть. Естественны, как дыхание. Мы замечаем их, лишь сравнивая с привычным, сжатым состоянием ума. Сознание — это чистое, всепроникающее осознавание. В нём нет разделений на хорошее и плохое, боль и удовольствие. Ум Лесли снова встрял,  значит где есть блаженство там же есть и боль? В пятом шаге боль — это тоже блаженство, а блаженство — это боль, потому что они перестают быть противоположностями. Всё становится наслаждением, когда ты свободна. Жизнь организуется сама, когда мы убираемся с дороги как «личность» и перестаём мешать.
— Ловите момент пробуждения тела, момент, когда вы просто есть без мыслей, — наставительно добавила Амритайя. — И продлевайте его. Не усилием, а позволением.
Затем речь зашла об отождествлениях. С квантовой точки зрения, объяснила Амритайя, в них нет ничего плохого — это просто грани человеческого опыта. Но для личности они — источник конфликтов: внутренних и с другими «наблюдателями».
И тут Лесли вспомнила. Ярко, как вчера. Недавний разговор с коллегой, который её задел. Коллега не оценил её идею, сказав что-то снисходительное. Тогда Лесли ощутила  сжатие в горле, жар в щеках, поток мыслей: «Он меня не уважает! Я недостаточно хороша!»
Теперь, с новой «квантовой линзой», она решила исследовать эту ситуацию заново.
Посмотрела с первого ракурса - Актриса. Она снова погрузилась в ту сцену. Воспроизвела в деталях: его интонацию, свой внутренний трепет, ощущение, будто её уменьшили. Эмоции стали оживать — обида, гнев, неуверенность.
И со второго ракурса - Зритель. Затем она сделала шаг назад. Мысленно представила эту ситуацию как сцену в театре. Увидела персонажа Лесли, который что-то говорит, и персонажа коллеги, который отвечает. Увидела, как на лицо актрисы Лесли ложится тень обиды, как сжимаются её плечи. И что-то удивительное произошло. Острая боль ушла. Осталась лишь ясная картина: две модели реальности, два разных «наблюдателя» столкнулись. Его наблюдатель говорил: «Я опытнее». Её наблюдатель мгновенно создал: «Я под угрозой».
Разница между переживанием внутри драмы и наблюдением за драмой была огромной. Первое было тесным и душным. Второе — просторным и свободным. В этом пространстве был выбор: продолжать играть старую пьесу или, признав её условность, выйти из роли.
Это стало для Лесли новым, мощным инструментом. Ключом к свободе. Не к свободе от чувств, а к свободе в чувствах. К возможности не быть захлёстнутой волной, а знать себя тем океаном, в котором эта волна возникает.
Лесли открыла глаза. Комната была прежней, но восприятие изменилось. Пять шагов были не линейной лестницей, а скорее палитрой состояний, всегда доступных. А инструмент «актёр/зритель» лежал перед ней, как живой компас, готовый указать путь из лабиринта отождествлений обратно к простору Фона.
Её путешествие углублялось. Из исследователя внешних теорий она превращалась в исследователя самого источника переживаний. И этот источник, как оказалось, был безгранично добрым и свободным.