Обрывки билетов

Мой адрес — обрывки билетов в кармане,
но почтальоны не ходят сюда,
где цифры домов заменяют названия
станций, размытых дождём, господа.
И если писать, то на выцветших бланках,
где вместо чернил — табачная крошка,
а вместо конверта — пустая подкладка,
помятая в спешке у кассы окошка.

Я мог бы осесть в Ленинграде, в Рязани,
в Самаре, в Горьком или в Твери,
но комната там, где окно замерзает,
а рифма, как спичка, на ветре горит.
И стол мой — подножка вагона, где край
отмечен глубоким рубцом сапога,
где вместо поэмы — снова «гудбай»
и стынущий пепел у очага.

Так пахнет разлукой: бензином и снегом,
забытым платком на чужом этаже,
и тем, что империя стала прорехой
на карте, висящей на стеллаже.
И я уезжаю не вправо, не влево,
не вдоль по реке, что замёрзла в июле...
и Парки, наверно, заждались обрезать
ту нить, что меня привязала на стуле.

Так знай: мой конверт не найдёт почтальон
ни летом, ни в этом смешном декабре.
Мой адрес — гудок электрички, и он
растворится в зимы серебре.
И если нагонит — уже на перроне,
где очередь в кассу и дрожь в позвонке —
я лишь покажу тебе жестом в вагоне:
«Живи». И тенью растаю в замёрзшем окне.