Божественная Комедия Данте Чистилище Песнь 1

Подняв свой парус, ч;лн души усталой
Спешит покинуть океан скорбей.
Оставив позади штормов немало,
Плывёт он к царству призрачных теней.
Там, где грехи смываются слезами,
Чтоб в эмпирей возвышенный взлететь,
Я буду петь, ведомый небесами,
О том, как духу смерть преодолеть.
О хор святых, вдохните жизнь в напевы!
Дай, Каллиопа,  сил, чтобы творить.
Пусть смолкнут в страхе дерзостные девы,
Что смели гнев бессмертных разбудить.
Восточный блеск сапфира в небе чистом
Наполнил взор восторгом неземным.
В сиянии прозрачном и лучистом
Растаял ад, как ядовитый дым.
Я вышел вслед за мудрым провожатым
Из тесноты, где мрак давил на грудь.
Теперь иду к вершинам и закатам,
Чтоб вечный свет в свою ладонь вернуть.
Венера, свет любви даря планете,
Восток омыла светом с высоты,
И Рыбы скрылись в этом ярком свете.
Я вправо посмотрел из темноты
На чуждый свод, где в вышине горели
Четыре звёздных знака красоты.
Лишь древний род, что жил у колыбели,
Их видел свет, играющий в тиши.
А мы, увы, их видеть не сумели.
О север бедный! Плачь и не дыши,
Лишённый дара созерцать светила,
Что так важны для страждущей души.
Когда же взор надежда обратила
Туда, где Воз колес не катит свой,
Где тьма Медведиц в бездне поглотила,
Я старца увидал перед собой.
Он был велик, и в облике суровом
Сквозил покой, дарованный судьбой.
Власы седые серебристым кровом
Спадали вниз, как пена на волне,
В сиянье звёздном, чистом и багровом,
Что лик его являли в тишине
Подобьем солнца, вставшего над миром,
В священной и безмолвной вышине.
«Откуда вы? И кто вас вёл
Из царства вечной темноты?
Кто осветил вам мрачный дол,
Где лишь страдания и кресты?
Ужель разрушен адский свод?
Иль Бог сменил свой гнев на милость,
Что к нам, в священный этот грот,
Душа проклятая явилась?» —
Так молвил старец, хмур и строг,
Власы густые теребя.
Учитель мой, взглянув на рог,
Велел смирить мне сам себя.
Склонив колени пред судьёй,
Потупив взор в земную твердь,
Ответил вождь: «Я здесь с мольбой,
Чтоб победить земную смерть.
Не сам решился я на путь —
Жена небесная просила
В глаза надежде заглянуть,
Пока не скрыла нас могила.
Коль хочешь знать ты всё сполна,
Я не могу скрывать ответ:
Нам воля высшая дана,
И нам открыт небесный свет».
Последней ночи мрак его не скрыл,
Хоть был он близок к бездне роковой,
Но вовремя свой шаг остановил,
Спасённый чудом и моей мольбой.
Я послан был великою Женой,
Чтоб вырвать душу из когтей греха,
И нет дороги для него иной,
Чем та, что так опасна и лиха.
Я показал ему весь ужас зла,
Все казни тех, кто проклят на века,
Теперь же нас дорога привела
Туда, где совесть станет вновь легка.
Здесь племя тех, кто чистит грязь души,
Кто ищет свет сквозь боль и покаянье.
Ты гнев свой, страж суровый, потуши,
Прими его, исполнив обещанье.
Небесной силой я храним в пути,
Чтоб этот груз нести через миры.
Позволь ему в твои края войти,
Прими его до утренней поры!
Свободы ищет он — бесценный дар,
Который знает лишь погибший в битве.
Ты принял сам смертельный тот удар
В Утике древней, верный клятве и молитве.
Там сбросил ты земных одежд наряд,
Чтоб в Судный день сиять святым огнём.
Мы не сбежали, не вернулись в ад,
Мы к свету вечному теперь идём.
Я прибыл из страны, где мрак и стон,
Где Марции печальной бродит тень.
Она, старик, в тебя всё так же влюблена,
И ждёт вестей в тот беспросветный день.
Позволь пройти нам семь твоих кругов,
Я весть о встрече в бездну отнесу,
Коль ад достоин этих важных слов,
И я тебя, быть может, там спасу.
Но страж суровый молвил мне в ответ:
«Она была отрадой для очей,
Пока я видел этот белый свет,
Служил душой и сердцем только ей.
Теперь она в юдоли вечных бед,
Закон небес суров и непреложен.
Меж нами пролегла граница лет,
И путь назад навеки невозможен.
Но если Дева вас ведёт сама,
К чему мне лесть и лишние мольбы?
Рассеется густая эта тьма,
Покорный воле я своей судьбы.
Ступай же, опояшь его травой,
Осокой гибкой, чистой и простой.
Омой лицо живою ты водой,
Чтоб смыть следы от копоти густой.
Нельзя, чтоб путник в грязи и пыли
Предстал пред ангелом у райских врат.
Чтоб стражи светлые его нашли,
Пусть будет чист и светел его взгляд».
Весь остров наш, омытый пеной вод,
Где берег зыбкий волны обнимают,
Внизу, у кромки, тростником цветет,
И стебли мягкие ветра качают.
Любой иной, не гибкий, твердый злак
Не выжил бы в борьбе с пучиной бурною,
Сломался б он, поверженный во мрак,
Под вечной битвой, грозной и лазурною.
Вам не пройти тропой, что здесь лежит,
Взгляни - Восток там солнцем золотится,
Оно дорогу верно озарит,
Поможет вам с пути в ночи не сбиться.
Исчез тот дух. Я молча встал с колен,
К учителю приблизился в смирении,
В душе моей утихла буря тлен,
Я ждал его святого повеления.
И он сказал: «Ступай за мной вослед!
Вернемся мы, где скорбная долина
Склоняется к воде, встречая свет,
Где берег ждет, как мягкая перина».
Заря всходила, споря с темнотой,
Гнала туман с небесного простора,
И я увидел в дымке голубой,
Как море трепетало у забора.
Как путники, что верный путь нашли,
Блуждая долго в пустоте напрасной,
Мы по пустынной той земле пошли,
Влекомые надеждою прекрасной.
В тени скалы, где солнце не палило,
Где спор вела с жарой ночная мгла,
Роса траву дыханьем напоила,
И влага в небо паром не ушла.
Наставник мой к земле припал руками,
Над дёрном пышным пальцы распластал,
А я стоял с солёными слезами,
И взор мой долу горестно упал.
Он стёр с меня налёт подземной сажи,
Вернул мне облик, чистый и живой,
И мы пошли к морскому кряжу,
Где волны бьют в гранит береговой.
Никто оттуда не вернулся к дому,
Кто плыл по воле рока в дальний путь,
Но мы пришли к пределу роковому,
Чтоб воздухом свободы мне вздохнуть.
Там опоясал он меня осокой,
И чудо вдруг свершилось в тишине:
Лишь стебель срезал он рукой высокой,
Как новый злак родился на стерне