И когда горизонт догорит бирюзовым огарком

И когда горизонт догорит бирюзовым огарком,
И созвездья присядут погреться у мысли-костра,
Ты поймёшь, что зима была самым бесценным подарком —
Закалившей в тебе чистоту ледяного пера.
Там нет дорог, только курс по невидимым вехам,
Только хруст под ногами — как старой судьбы скорлупа.

И твоё «Я люблю» отзовётся серебряным эхом,
И под снегом найдётся твоя, и ничья, тропа.
Там, в глубоких снегах, где душа — как открытая рана,
Заживает рубцом из тончайшего хрусталя.
Там ты встретишь себя — без масок и без изъяна,
Там кончается страх и рождается снова земля.

Ныряй до конца. Не считай ни часы, ни мили.
В этой белой пустыне ты — главный и вечный исток.
Там, в глубине, мы когда-то друг друга любили,
Там Арктика сердца хранит свой живой лепесток.

Там снег не холодный — он ласково кутает плечи,
Там каждый твой выдох становится частью планет.
В твоей нирване — вечный, божественный вечер,
В котором не гаснет, а только влюбляется свет.

Там нет больше веса у мыслей, у слов и у боли,
Ты просто поток, растворившийся в белой тиши.
Там ты выходишь из клетки на вечную волю,
В бескрайний и чистый заказник великой души.

И это не холод, а высшая степень горения,
Когда ты един с каждым вдохом и каждым лучом.
Твоя нирвана — секундное в вечность прозрение,
Где всё, что искал ты, стало твоим же плечом.

В глубоких снегах, за чертою земного сознанья,
Где Арктика сердца поёт свой немой манифест,
Ты замираешь... И слышишь в святом молчанье:
«Ты — это всё. Ты и путь, и вершина, и крест».