Перрон

Все на перрон пришли заранее,
с цветами — встретить своего.
И говорили без стенаний:
«Он будет точно. Ждём его».

И не было вестей оттуда,
и мать, вздохнув, сказала: «Ждём».
«Бывает», — кто-то вставил сухо, —
«Письмо догонит. Всё потом».

Один глядел в часы волнуясь,
другой считал пути подряд.
Мечтали, как своим любуясь,
увидят старый теплый взгляд.

И вспоминали как он мог,
с любой бедой идти упрямо,
как спорил из-за мелочей,
и как в беде держался прямо.

«Он обещал», — сказал приятель.
«Он не из тех», — ответил брат.
И повторяли это, будто
чтоб не сдвигался день назад.

И диктор объявил: «Приходит»
Вдали раздался рельсов стук.
Поправили цветы, рубашки,
плотней сомкнули узкий круг.

Состав пришёл — там лица, руки,
Один из них окрикнул: «Эй!»
И по платформе шли разлуки
объятьями чужих семей.

Открылись двери. Вышли войны.
Смеялись, плакали в ладонь.
Бросали сумки, ведь не будет
теперь за их спиною войн.

И наши ждали терпеливо:
«Сейчас. Ещё вагон — и он».
Проходят все неторопливо
В ушах стоит слов перезвон

Один позвал его негромко,
маша рукой: «Ты где, родной?»
Потом ещё — и стало ломко
стоять с поднятою рукой.

Народ редел и уходил.
Раздав улыбки и объятья.
А наш солдат не приходил,
и мялись в пальцах стебли, платье.

«Не тот состав пришел, наверно».
Другой уже сверял табло.
«Он позже… пересадка…» — верно,
но легче от того не шло.

Потом убрали шарики и ленты,
цветы прижали бережно к груди.
И молча разошлись внутри держа ответы —
а ветер гнал бумажки по пути.