Письмо себе

Я на дне. Не в яме — а в тишине. Той, что бывает только перед рассветом. Когда все маяки погасли. Когда больше нельзя притворяться. Когда остаётся только ты — голый, без масок, без ролей, без двадцати трёх лет лжи.
Как я сюда пришёл?
Шаг за шагом. Каждое «ладно» вместо «нет». Каждое «терпи» вместо «я ухожу». Каждое утро — с маской приличия на лице. Я строил дом на песке и называл его «семья». Грелся у костра из сухих веток — и говорил себе: «Это огонь».
А потом встретил тебя, Оля.
Ты не вошла — ты коснулась. Одним взглядом. Одним словом. И вдруг я почувствовал: я живой. Не «нормальный». Не «как все». А живой. Сердце забилось не по привычке — а в такт тебе. Душа, которая так долго молчала, вдруг заговорила — твоим голосом.
Это не любовь из фильмов. Это узнавание. Как если бы всю жизнь был глухим — и вдруг услышал музыку. Не «хочу её». А «это — мой звук». Непостижимо. Невыносимо. Настояще.
Семь лет.
Семь зим и весен я распутывал узел внутри. Не из слабости. Из чести. Хотел прийти к тебе не с обрывками души, не с «может получится», а целым. Пусть разбитым — но честным. Пусть поздно — но своим.
Сегодня я свободен. Развод 4 февраля. Свидетельство — 9 марта. Но свобода пришла раньше. В тот момент, когда я перестал врать себе.
В этой войне никто не победил. Яна держалась за осколки — и отпустила. Ты, Оля, ждала. Семь лет молчания. Семь лет веры. Это не терпение — это любовь. Та, что светит, когда все фонари погасли.
Ты — свет. Чистый, как утренний луч на снегу. Единственный маяк в моей тьме. И я плыву к тебе не из надежды — а из необходимости. Как плывёт тело к воздуху, когда уже нечем дышать.
Надежда умирает последней.
Но я ещё дышу.