Бесконечное отражение

«Все события вымышлены, любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно»

 Марина смеялась, разглядывая старинное овальное зеркало в резной раме. Они с подругами нашли его в чулане бабушкиной дачи. Пыльное, с потускневшей амальгамой, оно идеально подходило для ночных страшилок.
— Ну что, гадание в полночь? Одна свеча, два зеркала напротив друг друга — и ты увидишь суженого, — с наигранной торжественностью процитировала Лена из интернета.
 Идея была дурацкой, но скука в глухой деревне и бутылка вина сделали свое дело. В полночь они вдвоем поставили зеркала друг напротив друга в конце длинного, темного коридора, зажгли между ними свечу. Марина, как самая смелая (или самая пьяная), села перед одним зеркалом. Лена выключила свет в комнате и притаилась за дверью.
 Вначале было просто жутко. Пламя свечи метало по стенам сумасшедшие тени, а в бесконечном зеркальном коридоре, уходящем в черноту, отражались сотни копий Марины, становившихся все призрачнее и меньше. Она пялилась в свое отражение, стараясь не моргать, как в инструкции. Глаза слипались от напряжения. Тишину нарушал только треск свечи.
 И вот оно. В самом дальнем, почти невидимом отражении, что-то шевельнулось. Не её силуэт. Что-то темное, бесформенное. Марина напряглась, списав это на игру света. Но тень в глубине зеркального туннеля росла, приближалась, поглощая одно её отражение за другим. Оно двигалось не по коридору, а сквозь зеркала. Лица разглядеть было нельзя — только сгусток мрака, нарушающий перспективу.
— Лена, хватит, не смешно! — крикнула Марина, но голос прозвучал чужим и слабым.
В этот миг свеча погасла. Не от сквозняка, а будто её задули. В кромешной тьме Марина услышала тихий, влажный звук — будто что-то тяжелое и мокрое шлепнулось на пол, внутри зеркального коридора. Потом скрип — шаг. Ещё один. Ближе.
Она вскочила с визгом, нащупала выключатель. Свет замигал, зажегся. Коридор был пуст. Зеркала стояли, отражая лишь её бледное, искаженное ужасом лицо и пустоту за спиной.
— Придурошная, я чуть сердце не выплюнула! — вылезла из-за двери Лена. — Ну что, увидела жениха?
Марина молча покачала головой. Объяснять было бесполезно. Но холодный комок в желудке не исчезал. И она чувствовала на себе чей-то взгляд. Тяжелый, липкий, чуждый.

На следующий день Лена уехала. Марина осталась одна. И «оно» проявилось снова. Сначала краем глаза — тень в зеркале ванной, когда она умывалась. Потом отражение в оконном стекле продолжало смотреть на неё, когда она уже отвернулась. А однажды ночью она проснулась от ощущения, что её разглядывают. Напротив кровати висело то самое бабушкино зеркало. В его темной глубине, совсем близко к стеклу, стояла неясная фигура. И било от неё таким леденящим, нечеловеческим любопытством, что Марина не могла пошевелиться.
Преследование началось по-настоящему. Оно не шло за ней по пятам. Оно ждало в каждом отражающем предмете. В чайнике, в лезвии ножа, в экране выключенного телефона. Оно нашептывало сонным бредом, подсовывало ужасные образы прямо в голову. Марина перестала спать, обмотала все зеркала тканью, но чувство наблюдающего присутствия только росло. Оно уже было не снаружи. Оно было в ней, как паразит, высасывающий тепло и волю.
Она поняла — это не призрак. Это нечто иное, пришедшее из того закоулка реальности, куда вел зеркальный коридор. Древнее, голодное зло, нашедшее лазейку.

Спасение пришло оттуда же, откуда и беда — от бабкиных суеверий. В старом сундуке Марина нашла пожелтевший молитвенник и мешочек с крупной солью. В деревне говорили: соль — слезы земли, очищает.
Она дождалась полудня, когда солнце било в окна. Вытащила зеркала в пустую комнату, сняла покрывала. Поставила их снова друг напротив друга. Сердце бешено колотилось. В каждом осколке стекла она видела искаженную тень того существа. Оно радовалось. Думало, она сдается.

Марина начертила соляной круг вокруг себя, оставив разрыв. Взяла в руки свечу, зажгла её не от зажигалки, а от лучины в печи. Дрожащим голосом начала читать старые обережнные слова, не столько молитву, сколько приказ — приказ уйти.
И оно отозвалось. Тени в зеркалах зашевелились, пошли на неё, давя безумием и страхом. В комнате запахло прелой водой и пылью. Но она не смотрела вглубь. Она смотрела на пламя своей свечи, повторяя заклинание-мольбу.
Потом, на последнем издыхании сил, она крикнула: «Нет тебе здесь места! Возвращайся в свою бездну!» — и со всей силы швырнула мешочек с солью прямо в центр ближайшего зеркала.
Раздался не стеклянный звон, а глухой, будто далекий, подводный хлопок. Оба зеркала помутнели, будто изнутри затянулись пеплом. Давящее присутствие дрогнуло, отхлынуло, словно всасываемое в воронку. На миг в затемненных стеклах мелькнуло что-то — не лицо, а лишь впечатление злобы и бессилия. И исчезло.
Тишина, воцарившаяся в комнате, была иной. Чистой. Пустой.

Марина вынесла зеркала во двор и разбила их в мелкую крошку. Осколки закопала на перекрестке лесных дорог, засыпав остатками соли.
Оно ушло. Но иногда, в самые темные ночи, когда в окне отражается только тьма, Марина чувствует легкий холодок на спине. И знает: двери, однажды открытые, до конца не закрываются. Они лишь ждут, чтобы их кто-нибудь снова попробовал отпереть.