Жизни

Идёт вот к Богу человек,
Всего боится, ведь он умер.
А он - владелец дискотек
И депутат ещё в Госдуме!
Неужто умер? Что ж теперь?
Бог есть, выходит, в самом деле!
Открыта вот куда-то дверь,
А здесь красиво, как в борделе!
И вот он входит и ему
Навстречу света луч ударил,
Зажмурился, уйдя во тьму,
И громкий голос как ошпарил:
- Смотри блудник, смотри в упор,
Как ты несчастную здесь мучишь!
А вот, гляди, как твой танцор
В уборной героином скручен!
И встала перед ним судьба:
В постели он с девчонкой, дядя,
Как стало стыдно за себя,
О, Господи, шепнул, не надо.
Какой-то паренёк вот спит,
И спит он возле унитаза,
О, Боже, может он убит?
И может, от его заказа?
- Смотри, - сказало вновь в ушах, -
На жизнь свою передо Мною,
За дверью люди вот в слезах,
А ты доволен тишиною.
- Не надо, Господи, прости!
Я поступал так ненарочно!
Хотел я это обойти,
Но что-то вечно было срочно.
Подумать обо всём не мог!
На всё мне время не хватало!
А тут полно столько дорог,
И время двери открывало!
Но можно я вернусь назад,
Я всё исправлю,  всё забуду…
- Конечно,  можно, буду рад,
Но ты подумай хоть минуту.
Обрадовался человек,
Готов был даже разреветься,
Но голос вдруг предостерег:
- Смотри, тебе не отвертеться.
И человек вдруг оробел:
"Да, да, - мелькнуло, - были слухи,
Что будет некий беспредел
И многим что, повяжут руки.
Да и потом, уж коли здесь,
Чего уж надо возвращаться,
Опять звонки и эсэмэс,
Опять ненужно  тусоваться.
Опять всё то же вновь и вновь,
Что так порой уже обрыдло,
Тоска от тех же поездов,
Да и от булочек с повидлом.
И просыпаться по звонку,
И торопиться на работу,
И от жены быть начеку,
Опять, опять одну заботу".
- А что я буду делать тут? –
Спросил, глаза приоткрывая.
Смягчился свет, сказав: - Спасут,
Здесь лучше жизнь. Ведь неземная.