Мысли о чёрном аисте Короткий рассказ

+               
Сколько Тони себя помнила, она никогда не просила
родителей завести домашнее животное.

Всё равно с их брезгливостью они бы никогда
не согласились на это.

Животное не может быть чистоплотным. —
Так они считали.

Им не понятно было, как что-то
или кто-то
могло быть чистым, если в почве
и на разлагающихся остатках
растений поджидают бациллы,
кажется, так и говорят:
«добро пожаловать».

А на покрытых незаметными
волосками лапках мух оседают бактерии.

— Тони, что же ты, посмотри, кто это у нас…  —
— Ну-ка, кто у нас тут? —

Голоса родителей сливались в симфонию.

— Я сплю. —  Сказала Тони.

В комнате подняли жалюзи.

— Пора просыпаться, детка. Это Кэрол.
Она теперь  твоя сестра. —

— Вы спятили? —

Точно громом поражённая, услышала Тони
собственный голос.

Она имела вид человека, замурованного
в зеркале с изломанными изображениями.

Кэрол небрежительно взглянув, сказала:

— Привет. Я очень рада, что ты
моя сестра.

Кто знает, как выглядит осиное гнездо
изнутри, тот поймёт, что происходило
в уме и в сердце Тони.

— Это тебе.  — 

Сказала Кэрол, отчётливо выговаривая
каждое слово, и услужливо положила
на кровать Тони медвежонка,
прижимающего к груди
атласное сердечко.

С виду хрупкая, эта Кэрол была
ниже Тони на целую голову,
и стройнее ровно настолько,
насколько та всегда мечтала стать.

— Счастливчик! Две такие красивые
дочери. Просто красавицы. —

Сказала мама отцу.
Солгала.
Тони никогда не была красивой.

У каждой из них была своя
фотокружка-хамелеон.

На каждой кружке красовалась
одинаковая надпись:
«Эта кружка самой-самой любимой…»

С большим трудом Тони подавила
раскаты страшного хохота.

В кружке Тони зияла чёрная дыра.

Вскоре стало ясно, Кэрол оказалась
целеустремлённой.

Та ещё гадина.

«Каждой твари по паре» —

Выступил без лишних слов
мальчишка, которому Тони
никогда не нравилась.

И что-то такое он прошептал
ей, стиснув зубы.

Что именно, Тони не разобрала.

Не в этом дело.

Его шёпот в какое-то
мгновенье обрёл своё лицо.
Глаза. Губы.

Потом, спустя годы, Тони нашла
это лицо, в тревожной
необходимости плавно
переходившее из одного в другое,
подражая переливному календарю,
то и дело запущенному
в обратную сторону.

Тони так ни разу не отомстила
Кэрол.

Она позволила ей жить. Счастливо.

Так позволяют жить голосам в голове,
когда от них некуда деться.

Никто не замечал за присутствием
Тони её отсутствия. 
Она не бунтовала,
хотя и почти не разговаривала.

Удобный, беспроблемный ребёнок.

Почти что из параллельного мира.

Жилище ос напоминает шар
неправильной формы.

Осы не скоро забывают своих
незваных гостей.

Особенно таких гостей, с которыми
у тебя отныне всё общее, кроме
зубных щёток и мочалки.

Время прошло и Кэрол с Тони выросли.

Детки всегда вырастают.

Кто бы мог подумать, что снег может
идти так долго, быть таким
чистым, обладать сразу всем,
и ничего ни с кем не делить.

И так из года в год.

Но в случае с Тони на полях
её жизни выделено пунктиром:
«ничто не бывает чистым».

Границы между добром и злом
оказались размыты.
Просто капля в море.

Тони так и не смогла забыть:

«снова она всё забирает – давай
отмотаем назад».

Там всё меняется, становится
общим, она обезличена. Другая
на её месте была бы рада.
А может, это зависит от того,
какое у человека сердце.

Тони выросла. Вернее, один
единственный день постепенно
угасал в её памяти.

А дальше началась череда
как будто случайных смертей.

Тони нарочно стала знакомиться
с детдомовскими подростками
для специально устроенной дружбы.

Когда ненависть не находит берегов,
берега становятся не нужны.

Рисуя в воображении тонкие,
тщательные наброски к будущему,
никто не знает, что это может
обладать гипнотическим эффектом.

Сложнее незаметно отомстить тем,
кто живёт с тобой.

Выломать дверную панель и поддержать
себя, когда произошло это:

— Тони, что же ты, посмотри,
кто это у нас…  —
— Ну-ка, кто у нас тут? —

Видимо, это была сильно нездоровая
ненависть.

Отчасти скверный шёпот.

Тот самый шёпот, в ответ на который
она когда-то красноречиво промолчала.

Возможно, в роду у неё не обошлось
без родственника
с нездоровой психикой.

А такое нежелательное событие, как...

«Кэрол - шёпот - где были родители –
осы не скоро забывают своих гостей»

послужило спусковым крючком.

Убивать детдомовских детей и
отстреливать бездомных собак
это не одно и тоже. 

Но для Тони это становится делом жизни.

В поисках компромисса люди общаются
между собой.
Но для неё нет компромисса.

Как тогда, когда на каждой чашке
красовалась одинаковая надпись:

«эта кружка самой-самой любимой…»

Море превращает морскую гальку в
округлую, сглаживает углы,
делает её блестящей.

Но от чаши с ядом мог рождаться только яд.

И однако Тони была уверена, по крайней мере
она себя заверяла в своём личном дневнике:

«Я никого не убивала. Я только подталкивала,
слегка, как подталкивают к какой-либо мысли.
К мысли о чёрном аисте».






(Авторская аппликация)