Лапа из другого мира

 Холодный ноябрьский вечер опустился на город раньше обычного. Аня торопливо шла по узкой аллее парка — короткий путь, который она теперь проклинала. За её спиной слышались тяжёлые, настойчивые шаги. Максим, её коллега, которого она считала просто болтливым знакомым, теперь шёл за ней слишком близко.
 «Да ладно, Ань, я же просто провожаю!» — его голос звучал натянуто-сладко, но в нём проскальзывали металлические нотки. Он уже два квартала не принимал её мягкие отказы, а его рука то и дело пыталась ухватить её за локоть.
 Аня ускорила шаг, сердце колотилось где-то в горле. Они приближались к самому глухому участку парка, где фонари давно погасли. Внезапно он перегородил ей дорогу.
 «Хватит играть в кошки-мышки», — его дыхание стало резким, а глаза в полутьме казались совсем чужими. Аня отпрянула, нащупывая в кармане телефон, но пальцы дрожали.
 И в этот момент между ними что-то упало с тихим шумом. Не упало — спрыгнуло с низкой ветки старого клёна.
 Маленький золотистый щенок, не больше котёнка, встал на невероятно пушистые лапки прямо перед сапогами Максима. Он не рычал. Он просто смотрел. И его взгляд был непостижимо старым, глубоким и спокойным, как тёплое летнее небо.

«Откуда это чудо взялось?» — процедил Максим и махнул рукой, чтобы отшвырнуть помеху.

 Щенок не отскочил. Он сделал один шаг вперёд. И от этого крошечного существа вдруг повеяло таким безмятежным, непререкаемым авторитетом, что рука мужчины замерла в воздухе. В глазах Максима промелькнуло замешательство, будто он столкнулся с чем-то, что его мозг отказывался понимать. Он попытался сделать шаг в сторону, обойти щенка. Но тот снова оказался перед ним, и его маленькое тельце вдруг казалось непреодолимой преградой.
 И тогда щенок… заскулил. Но это не был жалобный звук. Это была тихая, чистая нота, похожая на звон самого маленького колокольчика. Звук, который почему-то заставил Анну глубоко вдохнуть, а в голове Максима, пронеслась вдруг вся его жизнь, и агрессия разом схлынула, оставив лишь стыд и недоумение. Он опустил голову и, бормоча извинения, буквально попятился прочь, быстро скрывшись в темноте.
 Аня прислонилась к дереву, дрожа. К её ногам подошёл тот самый щенок. Он потёрся мордочкой о её ботинок, и вся необъяснимая мощь, исходившая от него, исчезла. Теперь это был просто потерявшийся, трогательно беззащитный малыш. Она бережно взяла его на руки, и он устроился у неё на груди, отдавая тепло. На его шее не было ошейника, только едва заметная полоска более светлой шерстки, как воспоминание о чём-то, что он сбросил, спускаясь сюда.
 Она донесла его до дома, чувствуя странное умиротворение. Щенок уснул на подушке у её кровати. А утром его не было. Ни следа, ни шерстинки. Только на подоконнике, выходящем в парк, лежал кленовый лист, покрытый инеем в форме крошечной лапки.
 С тех пор Аня перестала бояться тёмных аллей. Иногда ей кажется, что в тени старых клёнов за ней наблюдает пара бездонно-добрых глаз. И она знает, что ангелы бывают разными. Некоторые носят белые одежды, а некоторые — золотистую шубку и смотрят на мир тёплым карим взглядом, полным вечной преданности.