Песнь Ненасытной

И вышла она из тьмы, где умолкают молитвы и гаснет дыхание праведников.
И венец её был не из золота, но из рогов, переплетённых, как лозы терна,
и чёрный атлас покрывал её, словно ночное небо без звёзд.
Язык её — как змий без костей, живой и дерзкий,
скользил по воздуху, вкушая страх и биение сердца.
И плоть её была не плоть, но пламя, заключённое в оболочку ночи;
каждый изгиб — как рана, зовущая прикосновение.
Грудь её поднималась медленно,
словно вдыхала она сердца чужие и глотала их трепет.
Очи её — две бездны,
в которые падали святые и не находили дна.
И сказала она без слов, и голос её звучал в самой крови:
«Воззри на меня. Я — то, что ты сокрыл во мраке своих снов.
Простри руку твою — и рука моя станет продолжением твоей.
И язык мой отыщет запретное, что ты называл тайной».
Не была она ангелом падшим,
и не демоном именитым,
но была голодом, облечённым в женскую плоть.
Не похищала она душу —
но пила её медленно, капля за каплей,
пока стоял ты, недвижим,
и ноги твои не слушались,
и стон застывал в горле твоём.
И последний вдох твой стал с её дыханием единым.
И последний взгляд твой утонул в зрачках её.
И язык её тянулся, и приближался к горлу твоему,
как приговор, как печать, как обет.
И услышал ты в глубине себя:
«Войди.
И пребудь во мне.
Во веки».