Черный чай без сахара

В прихожей шуршит сквозняк, подражая мыши.
Я выключаю свет, чтобы стать невидимей и тише.
На столе — фаянсовый остров, залитый тьмой.
Чернота в кружке спорит по плотности с самой зимой,
запертой за двойными рамами. В этом объёме
нет места гостям, или мебели в спящем доме.
Лишь пар поднимается вверх, как невнятный дым
над городом, ставшим внезапно совсем чужим.

Припев
Чёрный чай без сахара — это финал игры.
Вкус отсутствия сладости, выход во вне, в миры,
где горечь становится смыслом и формой дна.
Между губами и краем — сплошная стена.
Не утоление жажды, а честный, сухой итог:
черпать из бездны тьму, пока не истёк твой срок.


Ложка, забытая в чашке, как лишний нерв,
демонстрирует нам механический свой резерв.
Сахар был бы обманом, попыткой подкрасить ложь,
но когда ты один, ты на этот подкуп не идешь.
Смотришь в зрачок настоявшейся крепкой воды:
там не видно дна, не осталось твоей среды.
Только осадок — мелкий, как пепел слов,
брошенных в спешке под тяжестью этих углов.


Остывает фарфор. Остывает само быльё.
Время здесь не течёт, оно примерзает в жильё.
Эта терпкость на языке — как печать немоты.
В этой комнате двое: напиток и ты.
И напиток честней. Он не обещает чудес.
Просто чёрная точка, имеющая свой вес.



Припев
Чёрный чай без сахара — это финал игры.
Вкус отсутствия сладости, выход во вне, в миры,
где горечь становится смыслом и формой дна.
Между губами и краем — сплошная стена.
Не утоление жажды, а честный, сухой итог.