Осколок

Когда Саня очнулся после взрыва, то увидел над головой небо... Чужое небо с чужими звёздами.
- Где я? - внутренне спросил гвардии сержант Рябов.
- Ты сейчас на планете Ортис, - раздался голос.
- А что произошло и как я сюда попал?
- При взрыве произошел пространство-временной скачок, и ты из вашего времени, а точнее из 1985 года, провинции Кандагар, попал сюда.

Саня резко сел, будто пытаясь ухватиться за остатки привычной реальности. Но привычного не было. Воздух пах не пылью и гарью, а чем то холодным, металлическим, будто сама атмосфера была создана не природой, а чьей то волей.

Перед ним стояла фигура — высокая, тонкая, словно вытянутая из света и тени одновременно. Лицо скрывалось под гладкой маской, на которой не было ни глаз, ни рта, но Саня отчётливо чувствовал взгляд.
— Пространственно-временной скачок… — повторил он, пытаясь осмыслить услышанное. — Это что, шутка такая?
— Здесь не шутят, — ответил голос. Он звучал не в воздухе, а прямо в голове, будто мысли Сани кто то аккуратно подменял своими. — Ты оказался на Ортисе не случайно.
— А как… как я выжил?
Фигура слегка наклонила голову, будто изучая его.
— Ты не выжил. По крайней мере, не в том понимании, которое было у тебя на Земле.
Саня почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Что это значит?
— Твоё тело разрушилось в момент взрыва. Но твоя сущность… — фигура подняла руку, и воздух вокруг дрогнул, как поверхность воды, — была перехвачена. Мы сохранили тебя.
— Зачем? — спросил он, чувствуя, как внутри поднимается тревога, похожая на ту, что бывает перед боем.
— Потому что Ортис умирает. И только тот, кто уже однажды прошёл через смерть, может пройти туда, куда не могут наши.
Саня огляделся. Небо было фиолетовым, звёзды — слишком яркими, слишком неподвижными. Земля под ногами мягко светилась, будто внутри неё текла энергия.
— И что вы хотите от меня?
Фигура шагнула ближе. Теперь Саня видел, что маска слегка пульсирует, словно живая.
— Мы хотим, чтобы ты нашёл источник Разлома. И закрыл его. Иначе Ортис исчезнет. А вместе с ним — всё, что связано с твоим возвращением.
— Возвращением? — Саня вскинул голову. — То есть я могу вернуться домой?
— Если успеешь.
В этот момент земля под ногами содрогнулась. Вдалеке, на горизонте, вспыхнуло что то тёмное, как будто сама тень прорвала ткань мира. Фигура обернулась.
— Разлом растёт. У тебя мало времени, сержант Рябов.
Саня сжал кулаки. Он не понимал, что происходит, но одно знал точно: если есть шанс вернуться — он будет драться.
— Ладно. Показывай дорогу.
Фигура протянула руку. В воздухе открылся светящийся круг, похожий на портал.
— Это только начало, — сказал голос. — И конец будет зависеть от тебя.
Когда Саня шагнул в светящийся круг, мир вокруг него разорвался на фрагменты — как будто кто то перелистывал страницы реальности. Он почувствовал, что падает, но падение было мягким, как сон. Он оказался на возвышенности. Перед ним раскинулась долина, похожая на гигантскую чашу, заполненную туманом. В тумане мерцали огни — не костры, не лампы, а что то живое, словно светящиеся существа плавали в воздухе.
— Это Сердечная низина, — сказал голос фигуры, появившейся рядом. — Здесь ты начнёшь путь.
— И кто ты вообще? — спросил Саня.
Фигура сняла маску. Лицо оказалось человеческим… почти. Глаза были слишком глубокими, слишком тёмными, будто в них отражалось ночное небо.
— Я — Лиор. Последний из Стражей Переплёта. Мы храним границы между мирами.
Саня хмыкнул.
— А я — сержант Рябов. Я границы не храню. Я по ним хожу.
Лиор улыбнулся — впервые за всё время.
— Именно поэтому ты нам и нужен.
В этот момент туман внизу вздрогнул. Из него поднялось нечто огромное — силуэт, похожий на зверя, но составленный из тени и света одновременно. Существо издало низкий, вибрирующий рёв, от которого у Сани заложило уши.
— Это что ещё за чертовщина?
— Порождение Разлома, — тихо сказал Лиор. — Они появляются всё чаще.
Саня машинально потянулся к автомату… которого не было. Лиор заметил это.
— Твоё оружие осталось в твоём мире. Но здесь ты получишь другое.
Он протянул Сане предмет, похожий на рукоять ножа. Когда Саня взял его, рукоять вспыхнула, и из неё вытянулось лезвие — не металлическое, а энергетическое, пульсирующее, как живое.
— Это клинок Переплёта. Он реагирует на твою волю.
Саня взмахнул — лезвие оставило в воздухе светящийся след.
— Неплохо.
— Внизу — твой первый путь. Там ты встретишь тех, кто станет твоими союзниками… или врагами.
Саня посмотрел на туманную долину. Существо уже исчезло, растворившись в белой мгле.
— Ладно, Ортис, — пробормотал он. — Посмотрим, что ты за планета.
И он начал спуск.
Ортис — древний мир, созданный не эволюцией, а Сетью Переплётов — системой энергетических линий, соединяющих разные слои реальности. Эти линии питают планету, её флору, фауну и разумные расы. Разлом — это рана в Переплёте, возникшая после катастрофы, которую сами жители Ортиса называют Падением Третьего Солнца.
Через Разлом просачиваются сущности из других измерений — не злые, но чуждые, разрушительные по своей природе. Они искажают пространство, время и сознание. Разлом растёт. Если он достигнет Сердечной низины — Ортис исчезнет.
Саня спускался в туманную долину, и каждый шаг отзывался странным эхом — будто земля под ним была не твёрдой, а живой. Туман обволакивал ноги, холодил кожу, но не мешал видеть. Наоборот — казалось, что он подсвечивает путь изнутри.
— Не отставай, — сказал Лиор, ступая бесшумно, словно тень.
— Я и не собираюсь, — буркнул Саня, сжимая рукоять энергетического клинка.
Внизу туман начал расступаться, открывая пространство, похожее на лагерь. Но это был не лагерь людей. В воздухе висели светящиеся коконы, внутри которых что то шевелилось. Между ними двигались фигуры — высокие, тонкие, с полупрозрачной кожей, будто сотканной из света.
— Туманники, — сказал Лиор. — Они видят то, что скрыто от других.
Один из них подошёл ближе. Его глаза были молочно белыми, без зрачков, но Саня почувствовал, что его изучают до самой глубины.
— Пришедший из взрыва, — произнёс Туманник голосом, похожим на ветер. — Ты несёшь в себе след Разлома.
Саня напрягся.
— Это плохо?
— Это неизбежно, — ответил Туманник. — Разлом касается всех, кто проходит через его тень.
Лиор вмешался:
— Мы пришли за пророчеством. Нам нужно знать, где искать источник.
Туманник поднял руку. Вокруг него закружились светящиеся частицы, складываясь в образ — карту, но не географическую. Это была карта энергий, линий, потоков.
В центре — тёмное пятно, пульсирующее, как сердце.
— Источник Разлома… — прошептал Лиор. — Он сместился.
— Он движется, — подтвердил Туманник. — И теперь он направляется туда, где его никто не ждёт.
Саня прищурился:
— И куда же?
Туманник посмотрел прямо ему в глаза.
— К тебе.
Саня почувствовал, как внутри всё холодеет.
— Ко мне? С какой стати?
— Потому что ты — единственный, кто прошёл через смерть и не растворился. Разлом ищет тебя. Он хочет вернуть то, что считает своим.
Лиор резко обернулся — туман дрогнул. Из него вышли трое. Люди. Но их глаза были чёрными, как бездна. На их одежде — знак: круг, перечёркнутый линией.
— Пепельные, — прошипел Лиор. — Они нашли нас.
Саня поднял клинок. Лезвие вспыхнуло ярче.
— Кто такие Пепельные?
— Те, кто служит Разлому, — ответил Лиор. — И они пришли за тобой.
Пепельные двинулись вперёд. Их шаги были синхронными, будто ими управляла одна воля.
— Пришедший из взрыва, — сказал один из них. — Ты должен идти с нами. Разлом зовёт тебя.
— Да пошёл ты, — отрезал Саня.
И в этот момент всё началось.
Пепельные бросились вперёд. Лиор взмахнул рукой, создавая энергетический барьер. Саня шагнул навстречу врагам, клинок в руке пульсировал, будто чувствовал угрозу. Первый удар был инстинктивным — Саня рубанул по ближайшему Пепельному. Лезвие прошло сквозь него, как через дым, но дым вспыхнул и рассыпался, оставив после себя запах озона.
— Они не живые, — крикнул Лиор. — Это оболочки!
— Отлично, — рявкнул Саня. — Значит, жалеть некого.
Он развернулся, нанося удары один за другим. Клинок резал туман, свет, тени — и каждый раз враги рассыпались, но их становилось всё больше. Туманники подняли руки, создавая светящиеся вихри, которые замедляли Пепельных, но не останавливали.
— Их слишком много! — крикнул Саня.
— Нам нужно уйти! — ответил Лиор. — Сейчас же!
— Куда?!
Лиор ткнул пальцем в сторону — там, среди тумана, открывался новый портал, но этот был нестабильным, дрожащим, словно его удерживали силой воли.
— Быстрее!
Саня бросился к порталу. Пепельные тянули к нему руки, их пальцы вытягивались, превращаясь в щупальца тени. Он прыгнул. И мир снова разорвался.
Саню выбросило из портала на каменистую площадку. Он перекатился, поднялся на ноги — и только тогда понял, что вокруг нет ни Лиора, ни Туманников. Лишь тёмная равнина, освещённая двумя лунами. И вдруг — голос. Не внешний. Внутренний. Глухой, древний, как будто звучащий из глубины костей.
— Ты спрашиваешь, почему мы призвали тебя.
Саня замер.
— Кто здесь?
— Тот, кто видел твою смерть. И тот, кто удержал тебя от неё.
Воздух перед ним дрогнул, и из него выступила фигура — не человек, не тень. Что то среднее. Лицо скрыто, тело будто соткано из трещин света.
— Ты был на границе. Между жизнью и тем, что за ней.
Саня сжал клинок.
— И что?
— Ты не выбрал ни одно из направлений. Ты… застрял.
— Я не застрял, — процедил Саня. — Я выжил.
— Нет. Ты сопротивлялся. Ты не принял смерть. Но и жизнь тебя не удержала.
Фигура приблизилась.
— Такие, как ты, встречаются редко. Люди, которые ломают ход судьбы. Которые идут против того, что должно было случиться.
Саня молчал. В груди что то неприятно сжалось.
— Разлом тянется к тебе, потому что ты — нарушение. А нарушения он поглощает.
— А вы? — спросил Саня. — Зачем я вам?
Фигура наклонила голову.
— Потому что только тот, кто вышел за пределы своей судьбы, может закрыть путь тем, кто идёт из за пределов мира.
Саня выдохнул.
— То есть… я здесь, потому что я упрямый?
Фигура впервые будто улыбнулась — не лицом, а вибрацией света.
— Потому что ты не подчинился. И потому что ты — единственный, кто может сделать то, что не под силу нам.
— И что же?
— Вернуть миру то, что он потерял. И вернуть себе то, что потерял ты.
Саня почувствовал, как внутри что то дрогнуло — память, запах пыли, лица товарищей, крик, вспышка…
Фигура растворилась.
— Вот почему ты.
И тишина снова накрыла равнину.
Саня поднялся, стряхивая с себя пыль. Равнина вокруг была тёмной, но не мёртвой — она будто дышала. Камни под ногами светились слабым внутренним жаром, словно в них тлели угли. Две луны висели над горизонтом, одна — синяя, другая — красная. Их свет пересекался, создавая странные тени, которые двигались не туда, куда должен был падать свет.
Саня сделал шаг — и земля под ним дрогнула, будто приветствуя.
— Где я… — начал он, но договорить не успел.
Перед ним, в нескольких десятках метров, стояла башня. Одинокая, высокая, тонкая, как игла. Она не была построена — она выглядела так, будто выросла из земли. Поверхность её была гладкой, но в глубине структуры что то шевелилось, как будто башня была живой. И главное — её не должно было быть. Саня чувствовал это нутром. Башня была… неправильной. Слишком реальной. Слишком чёткой. Слишком чужой даже для Ортиса.
Он шагнул ближе — и услышал голос.
Не внешний. Не внутренний. Голос, который звучал сразу везде.
— Ты пришёл.
Саня замер.
— Кто ты?
— Тот, кто был до Переплёта. Тот, кто пережил Падение Третьего Солнца. Тот, кто знает, что ты — ключ.
— Ключ к чему?
— К закрытию. Или к открытию.
Башня дрогнула. На её поверхности появились линии — сначала тонкие, как трещины, потом яркие, как молнии. Они складывались в символы, которые Саня не мог прочитать, но почему то понимал.
— Ты спрашивал, почему ты.
Саня сжал клинок.
— И?
— Потому что ты — единственный, кто может войти сюда.
Башня открылась. Не дверью — разрезом в реальности. Свет хлынул наружу, холодный, белый, как лезвие.
— Войди. И ты увидишь.
Саня сделал шаг — и в этот момент позади него раздался крик:
— Не смей!
Он обернулся. Из воздуха, словно вынырнув из другого слоя мира, появился Лиор. Его лицо было искажено страхом — настоящим, не маской спокойствия, к которой Саня привык.
— Саня, отойди от башни! Сейчас же!
— Что это за место? — спросил Саня.
Лиор поднял руку, и воздух вокруг него задрожал.
— Это Хранилище Первого Разлома. Оно было запечатано тысячи лет. Никто не должен был его найти.
— Но я нашёл.
— Не ты, — прошептал Лиор. — Оно нашло тебя.
Башня снова заговорила:
— Он принадлежит мне. Он — мой след. Моя ошибка. Мой шанс.
Лиор побледнел.
— Саня… это не просто Разлом. Это его источник. Его разум. Его сердце.
Саня почувствовал, как внутри что то холодеет.
— И что ему нужно?
Лиор посмотрел на него так, будто впервые видел.
— Тебя. Потому что ты — единственный, кто пережил переход. Единственный, кто может войти внутрь и не раствориться. Единственный, кто может закрыть его… или открыть окончательно.
Башня вспыхнула.
— Войди. Я покажу тебе правду.
Лиор шагнул вперёд, хватая Саню за руку.
— Не слушай его! Это древний разум. Он лжёт. Он заманивает. Он хочет выбраться наружу!
Саня смотрел то на Лиора, то на башню.
И впервые понял: оба говорят правду. И оба — по своему.
Башня ждала. Лиор дрожал. А равнина вокруг затаила дыхание. Лиор ещё держал Саню за руку, но башня уже тянула. Не физически — внутренне, как будто что то ухватило его за самую суть, за ту часть, что не принадлежит телу.
— Саня, слушай меня! — голос Лиора дрожал. — Если ты войдёшь, я не смогу тебя вытащить!
Но Саня уже чувствовал, что сопротивление бессмысленно. Как будто он стоял на краю водоворота, и вода тянула его вниз, не спрашивая согласия. Башня заговорила снова — мягко, почти ласково:
— Ты уже был здесь. Ты просто не помнишь.
Саня попытался отступить, но ноги не слушались. Лиор рванул его назад — и в тот же миг пространство вокруг них лопнуло, как натянутая плёнка. Саня увидел, как рука Лиора исчезает в белом свете.
— Саня! — крикнул Лиор, но голос оборвался.
И Саня провалился внутрь. Падения не было. Боли — тоже. Был только свет. Холодный, белый, бесконечный. Но это не был коридор, не помещение, не пространство. Это было сознание. Саня стоял на гладкой поверхности, похожей на стекло. Под ним — пустота. Над ним — пустота. Но в этой пустоте что то шевелилось, как будто тысячи глаз наблюдали за ним из за грани восприятия.
— Ты пришёл домой.
— Это не мой дом, — сказал Саня, сжимая клинок.
— Ошибаешься. Ты был здесь в момент перехода. Ты оставил часть себя. И теперь я возвращаю её.
Перед ним возникла фигура — та же, что он видел на равнине. Но теперь она была чётче. Лицо — человеческое, но слишком идеальное. Глаза — бездонные. Кожа — как свет.
— Кто ты? — спросил Саня.
— Я — Первичный Разлом. То, что было до мира. То, что мир удерживает внутри себя.
Фигура шагнула ближе.
— И ты — мой осколок.
Саня нахмурился.
— Чего?
— Когда ты умер… ты не умер полностью. Часть твоей сущности сорвалась с потока судьбы и вошла в меня. Ты стал связью. Мостом.
Саня почувствовал, как внутри что то откликается — слабая вибрация, будто память, которую он никогда не имел.
— И что тебе от меня нужно?
Фигура протянула руку. В воздухе возник образ — вспышка взрыва, Кандагар, крики, огонь. И среди огня — тень, вырывающаяся из тела Сани, как дым.
— Это — ты. Твоя потерянная часть.
Саня сжал зубы.
— Верни.
— Я верну. Но взамен ты откроешь путь.
— Какой путь?
Фигура улыбнулась — холодно, без эмоций.
— Домой.
Саня замер.
— Ты можешь вернуть меня на Землю?
— Да. Но только если я выйду через тебя.
И тут Саня понял: Разлом не просто разум. Он — существо, которое хочет выбраться из своей тюрьмы.
И он выбрал Саню как проводника.
Пространство дрогнуло. Свет вокруг потемнел. И Саня услышал другой голос — слабый, далёкий, но знакомый:
— Саня… держись… я иду…
Лиор. Он пробивался внутрь. Башня взревела — не звуком, а вибрацией, от которой у Сани заложило уши.
— Он не должен войти! Он разрушит связь!
Саня почувствовал, как его тянет в разные стороны — Разлом звал вперёд, Лиор тянул назад.
И в этот миг он понял: выбора больше нет. Башня уже втянула его. Теперь он — внутри игры, где ставки выше, чем жизнь. Свет вокруг Сани дрожал, как поверхность воды. Фигура Разлома растворилась, и пространство перед ним начало меняться — сгущаться, темнеть, складываться в форму.
Сначала — силуэт. Потом — очертания. Потом — лицо. Саня замер.
Перед ним стоял… он сам.
Но не тот, что сейчас. Тот, что был в момент взрыва. Лицо в копоти. Глаза — расширенные, полные боли и ярости. Форма — разорвана. Кожа — местами прозрачная, будто свет просвечивал изнутри. И главное — он не дышал.
— Что за… — выдохнул Саня.
Осколок — его “вторая часть” — поднял голову. Губы дрогнули, но голос прозвучал не ртом, а прямо в сознании:
— Ты оставил меня.
Саня почувствовал, как внутри всё сжимается.
— Я… не знал, что ты вообще существуешь.
— Я существую, потому что ты не умер. Но и не выжил. Ты ушёл. А я остался. В огне. В боли. В пустоте.
Саня сделал шаг назад.
— Я не мог… Я не выбирал…
Осколок шагнул вперёд. Его движения были резкими, как у человека, который всё ещё находится в моменте смерти.
— Ты выбрал жить. А я — нет.
Саня сжал клинок.
— И что теперь?
Осколок поднял руку. На ладони вспыхнуло что то тёмное — энергия Разлома, но не хаотичная, а собранная, плотная, как металл.
— Теперь мы должны стать одним.
— Чтобы что?
— Чтобы закрыть Разлом. Или открыть его. Ты — воля. Я — сила. Раздельно мы — ничто. Вместе — ключ.
Саня почувствовал, как пространство вокруг начинает давить. Башня вибрировала, словно подталкивая его вперёд.
— И если я откажусь?
Осколок улыбнулся — страшно, не по человечески.
— Тогда я займусь твоим местом. И выберу за тебя.
Саня поднял клинок.
— Попробуй.
Осколок вытянул руку — и из его ладони вырос клинок, похожий на Санькин, но тёмный, как ночь.
— Я — ты. Только честнее.
И они столкнулись. Удар. Искры света и тьмы. Эхо, которое разносится по пустоте. Саня атаковал первым — рефлекторно, по солдатски. Осколок парировал — идеально, будто знал каждый его приём. Потому что знал.
— Ты слабее, чем был, — сказал Осколок. — Ты стал мягким. Ты хочешь жить. А я — хочу закончить.
Саня рыкнул:
— Я хочу вернуться домой!
— Домой? Осколок рассмеялся — сухо, пусто. — Там ты умер. Там тебя нет.
Саня ударил сильнее. Клинки столкнулись — и в этот миг Саня увидел вспышку воспоминаний:
Кандагар. Крик товарища. Взрыв. Огонь. И тень, вырывающаяся из его тела. Он понял: Осколок — это не просто часть его. Это момент смерти, застывший навечно. И если он проиграет — этот момент станет им.
И В ЭТОТ МОМЕНТ…
Пространство разорвалось. Свет вспыхнул. И в башню ворвался Лиор — израненный, обессиленный, но живой.
— Саня! — крикнул он. — Не сражайся с ним! Это ловушка! Он питается твоей яростью!
Осколок обернулся. Его глаза вспыхнули тьмой.
— Уходи, Страж. Это не твоя битва.
Лиор поднял руку, создавая барьер между ними.
— Саня, слушай! Он — не твой враг. Он — твоя боль. Если ты убьёшь его, ты убьёшь часть себя. Если он убьёт тебя — он займёт твоё место. Единственный путь — принять его.
Саня замер. Осколок тоже. И башня затихла, будто ждала. Осколок перестал улыбаться. Его лицо исказилось — не гневом, а чем то глубже, чем то, что не принадлежало человеку.
— Ты слишком долго сопротивлялся. Теперь я возьму своё.
Он шагнул вперёд — и пространство вокруг них взорвалось тьмой. Не дымом, не светом — памятью. Вокруг Сани закружились обрывки его жизни: Крики в Кандагаре. Запах горелой резины. Товарищ, падающий рядом. Вспышка. Пустота. Осколок протянул руку — и тьма потянулась к Сане, как щупальца.
Лиор закричал:
— Саня, не дай ему войти! Он станет тобой!
Но было поздно.
Щупальца тьмы коснулись груди Сани — и он почувствовал, как что то чужое, холодное, но до боли знакомое пытается проникнуть внутрь. Не в тело — в сознание.
Осколок говорил, и голос его звучал сразу изо всюду:
— Ты слаб. Ты хочешь жить. А я — хочу закончить. Я — твоя боль. Я — твой страх. Я — твоя смерть. И я сильнее.
Саня упал на колени. Клинок в руке дрожал. Мир вокруг растворялся. Он видел себя — того, прежнего — лежащим в песке Кандагара. Он видел, как тень вырывается из его тела. Он видел, как эта тень кричит, но никто не слышит.
— Ты бросил меня, — сказал Осколок. — Теперь я заберу тебя.
И тьма рванулась внутрь. Саня оказался в пустоте. Ни башни. Ни Лиора. Ни света. Только он — и Осколок. Но теперь Осколок был огромным, как гора, а Саня — маленьким, как ребёнок. Так видит себя человек, когда сталкивается со своей смертью.
Осколок наклонился:
— Прими меня. Или исчезни.
Саня поднялся. Медленно. Тяжело. Но поднялся.
— Я не исчезну.
Осколок рассмеялся:
— Ты уже исчез. Ты — ошибка. Я — то, что должно было остаться.
— Нет, — сказал Саня. — Ты — момент. Я — жизнь после него.
Осколок взревел — и ударил. Саня отлетел, но удержался на ногах. Он поднял клинок — но клинка не было. Внутри сознания оружие не работает. Только воля. Осколок снова ударил — и Саня почувствовал, как его сознание трещит, как стекло.
— Ты не можешь победить меня. Я — твоя смерть.
— А я… — Саня поднял голову, — …я — тот, кто её пережил.
Внутри Сани вспыхнул свет. Не яркий. Не ослепляющий. Тёплый. Это был не свет башни. Не свет Разлома. Это был свет его собственной жизни — всего, что он пережил после взрыва, всего, что он сделал, всего, что он стал. Осколок отшатнулся.
— Что это?
— Это то, чего у тебя нет, — сказал Саня. — Путь дальше.
Свет разрастался. Осколок пытался удержаться, но свет прожигал его, как солнце прожигает туман.
— Ты не можешь… ты не должен… я — ты!
— Нет, — сказал Саня. — Ты — часть меня. Но не вся.
И он шагнул вперёд — прямо в тень. Свет и тьма столкнулись. Башня содрогнулась. Разлом взревел. И Осколок… не исчез. Он вошёл в Саню. Но не как враг. Как часть, которая наконец нашла своё место. Он стоял на полу башни. Лиор — израненный, дрожащий — смотрел на него с ужасом и надеждой.
— Саня… ты… ты кто теперь?
Саня поднял голову.
Его глаза были прежними. Но в глубине — тень. И свет.
— Я — это я, — сказал он. — Просто… целый.
Башня затихла. Разлом — тоже. Но это было только начало…
Рябов открыл глаза — и увидел знакомое небо. Горячее, афганское, безжалостное. Крики. Очереди. Песок, вздымающийся от пуль. Он лежал там же, где умер. Но теперь — живой.
— Саня! — крикнул кто то из своих. — Ты как?!
Он вскочил, будто его ударило током.
— Уходим! — рявкнул он. — Засада! Быстро!
Ребята не спорили. Он схватил ближайшего за воротник, потащил. Пули свистели над головой, но теперь Саня видел траектории, слышал движение воздуха, чувствовал опасность за секунду до того, как она становилась реальной. Осколок внутри него шептал:
— Лево. Два. Высоко.
Саня рванул влево — и пуля прошла там, где секунду назад была его голова. Он вывел всех. Всех. И только когда последний солдат прыгнул за камни, Саня почувствовал удар — горячий, резкий. Осколок гранаты. В бок. Он упал, но уже знал: это — не смерть. Это — цена.
Мир вокруг потемнел. Он очнулся под белым потолком. Запах йода. Шум капельницы.
— Ну что, сержант, — сказал врач, — жить будешь. Повезло тебе.
Саня усмехнулся. Если бы врач знал, насколько. Рана была тяжёлая, но не смертельная. Его перевели в Союз. Потом — в госпиталь под Москвой. Потом — комиссия.
— Годен ограниченно. Демобилизация.
Он вышел из ворот части с вещмешком и лёгкой хромотой. Но внутри него было что то ещё — тихое, тёмное, спящее. Осколок…
Он вернулся в свою деревню. Мать плакала. Отец молчал, но глаза блестели. Саня жил. Работал. Женился. Растил  троих детей. Смотрел, как меняется страна, как проходят годы. Иногда по ночам он видел фиолетовое небо Ортиса. Иногда — башню. Иногда — Лиора, который смотрел на него с тревогой.
Но Разлом молчал. Осколок — тоже. И Саня решил, что всё это было… чем? Сном? Бредом? Последней вспышкой сознания перед смертью? Он не знал. И не хотел знать.
Жизнь шла своим чередом, а потом, спустя 35 лет…
Саня сидел на крыльце своего дома. Ему было шестьдесят. Рядом — кружка чая. Вечер. Тихий, спокойный. И вдруг — воздух дрогнул. Не ветер. Не звук. Не свет. Вибрация. Та самая, которую он чувствовал в башне. Саня замер. Сердце ударило раз. Другой. Третий.
И в глубине сознания раздался голос, которого он не слышал десятилетиями:
— Ты думал, что всё кончено.
Саня медленно поднял голову. Над горизонтом, между облаками, на секунду вспыхнуло что то фиолетовое. Тонкая линия. Трещина.
— Но круг не закрыт.
Саня сжал подлокотник кресла. Пальцы побелели.
— Я не вернусь, — сказал он тихо.
— Ты уже вернулся. Тогда. В тот день. Но я — нет.
Трещина на небе дрогнула. Расширилась на толщину волоса. И исчезла. Саня выдохнул. Медленно. Тяжело. Он знал: это было предупреждение. Не угроза. Не призыв. Просто напоминание. Разлом жив. И он помнит.
Саня встал, опираясь на перила. Смотрел на небо долго. Очень долго.
— Ну что ж, — сказал он наконец. — Если придёшь… я буду готов.
И в глубине его сознания Осколок — теперь тихий, спокойный — ответил:
— Мы будем готовы.