Время и стекло венок сонетов

Когда я уйду и воскресну,
Не вырастут белые крылья,
И я не спою свою песню
О том, как тебя я любила.

Один лишь творец мироздания,
К нему мой рассудок стремится,
Быть может, найдет оправдание
Душе, что устала томиться.

Ведь разве не он ее создал,
Свой образ в душе воплощая.
Открылись и небо, и звезды,
Ворота и ада, и рая.

Любовь – неземная дорога
До Бога, великого Бога.

I

Когда я уйду и воскресну,
Я стану пичужкой небесной
И буду летать над землей,
В небесной дали голубой.

Мне будет легко и отрадно,
Когда я зальюсь серенадой
С рассветом грядущего дня.
А ты будешь слушать меня.

Однажды мотив моих песен
Покажется странно известен,
И ты, задыхаясь от боли,
Захочешь и неба, и воли.

Но тщетными будут усилья –
Не вырастут белые крылья.

II

Не вырастут белые крылья,
Я детские грезы забуду,
Не сыщется белая лилия
Среди голубых незабудок.

Мелькая проносится мимо
Цепь прожитых несовпадений –
Невстреченных нами любимых
И невоплощенных свершений.

Как будто есть мир – отраженье
Земного, как в зеркале вечном,
Где счастье, покой, утешенье,
Где любят легко и беспечно.

А здесь мне и больно, и тесно,
И я не спою свою песню.

III

И я не спою свою песню,
Лишь только утихнут волненья.
Счастливой душе не известны
Полеты в страну вдохновенья.

Лишь горе прольется стихами,
Любви и сомненья, и муки,
И боль, пережитая нами,
Рождают волшебные звуки.

Тому, кто потом их услышит,
Вдруг станет светло или грустно.
Невиданной силою дышит
Рожденное в муках искусство.

А сердце мое позабыло
О том, как тебя я любила.

IV

О том, как тебя я любила,
Заплакало небо слезами.
И странно, и сладостно было
Мне плакать в обнимку с дождями.

Природа страдает немало:
И стонут от ветра деревья,
И солнцем отросточек малый
Сожжен до начала цветенья.

Мы только песчинки в пространстве,
В безбрежном земном океане.
Когда мы устанем от странствий,
Мы к берегу неба пристанем.

И вылечит наши страдания
Один лишь творец мироздания.

V

Один лишь творец мироздания
Поведает смысл рождения,
Зачем после встреч – расставания,
Зачем после сна – пробуждение.

Оделась земля в подвенечное
Весною, как в кружево нежное,
Доверясь легко и беспечно
Влеченью любви безмятежному.

А после убранство венчальное
Пред холодом савана осенью,
С ветвей позолоту сусальную,
Как нищему под ноги, бросила.

Песочное время струится,
К нему мой рассудок стремится.

VI

К Нему мой рассудок стремится,
Ему я доверила душу,
Но я не умею молиться,
И станет ли Он меня слушать.

Ему, над вселенной и вечностью
Царящему, брошу признание,
Что трудно любить человечество
Распятому им в назидание.

И если мы все – Его дети,
Родитель Он слишком небрежный,
Мы долго страдаем на свете,
Без веры, любви и надежды.

Безрадостность существования,
Быть может, найдет оправдание.

VII

Быть может, найдет оправдание
Мне друг за поспешное бегство.
Мне тягостно было прощание,
Припомнилась сказка из детства.

Я знала, что только закатится
С лучами последними солнышко,
Мое королевское платьице
Исчезнет, и стану я – золушка.

Но друг безутешен, и зол уж как,
Кипит возмущеньем и гневом.
Осталась я бедною золушкой,
Не царствовать мне королевой.

Пусть сказка другая приснится,
Душе, что устала томиться.

VIII

Душе, что устала томиться,
Два ангела песню слагают,
Как белые-белые птицы,
Они в небеса воспаряют.

Мне б только на миг устремиться
За ними в мир грез и покоя,
С земной колыбелью проститься,
На миг позабыть про земное.

Но тягостна будет расплата
За то, что я в небо взлетела –
Свинцовая тяжесть возврата
В земное усталое тело.

Иную надежду мне сон дал,
Ведь разве не он ее создал.

IХ

Ведь разве не он ее создал,
Ваятель свою Галатею,
Иссторгнув восторженный возглас,
Сраженный упал перед нею.

Любовь оживила созданье
Искусного Пигмалиона,
Но сердце людское – не камень,
И быть не прикажешь влюбленным.

Есть тихая нежность заката,
Прощального, теплого света –
Надежда на вечность возврата,
На новую встречу рассвета.

Вернется любовь неземная,
Свой образ в душе воплощая.

Х

Свой образ в душе воплощая,
Ты вновь возвратишься ко мне.
И буду я бредить, сгорая
В безумном предутреннем сне.

И будешь ты нежным и страстным,
В меня безнадежно влюблен...
Покажется утром напрасным
Мой странный несбыточный сон.

А, может быть, жизнь мне приснилась
Однажды, и я поутру
Пойму, что от сна пробудилась,
Увижу рассвет... и умру.

Покажется мне – слишком поздно
Открылись и небо, и звезды.

ХI

Открылись и небо, и звезды,
Душа устремляется ввысь.
И с нею уносятся грезы,
Надежды, что вновь не сбылись.

Я знаю, что все возвратится
В земной искупительный плен,
И снова поможет забыться
В чарующих звуках Шопен.

Избавиться трудно от чувства,
Что все это было давно,
Что годы земные несутся,
Как кадры в забытом кино.

Откроются, нас пропуская,
Ворота и ада, и рая.

ХII

Ворота и ада, и рая
Немало видали на свете,
Им служат и их охраняют
На свет не рожденные дети.

Всю жизнь приближаясь к вершине,
Поймет и оценит вдруг кто-то,
Что он приближался доныне
Лишь к этим последним воротам.

И станут смешны и ничтожны
Обиды в земной круговерти,
Наполнится помыслом Божьим
Живая душа после смерти.

Ведет к той черте одиноко
Любовь – неземная дорога.

ХIII

Любовь – неземная дорога
К высокому храму и свету,
Где странник с котомкой убогой
Прощает грехи за монету.

Закрыты пути, чтоб вернуться,
Мосты за спиною сгорели,
И страшно навек обмануться
И вновь не достичь своей цели.

Найдешь ты дорогу за мною
По камням, что кровью политы,
А ветер доносит молитвы
С такой безутешной мольбою.

Осталось пройти мне немного
До Бога, великого Бога.

ХIV

До Бога, великого Бога
Доносятся наши страданья,
Он судит о нас слишком строго,
И новые шлет испытанья.

Зачем за мгновения счастья
Так горько пришлось расплатиться,
Зачем у судьбы мы во власти,
Едва мы успели родиться.

Мой Бог, я покой не нарушу,
И мне испытаний довольно,
Возьми мою бедную душу,
Мне больно, мне больно, мне больно.

Что будет потом – неизвестно,
Когда я уйду и вокресну.