Сонет Складень. Пятое время года skl

.




Хочу сделать небольшой перерыв в статьях/обзорах и обновить свою главу «Книги песка» (бесконечной книги) под данный том и посмотреть что получится в конце следующей недели (здесь оставляю первую версию/подборку). 

А авторам предлагаю поиграться (следующие несколько дней со мной) в стихиали, как это было ранее на литературных практиках, соответствующий пост, размещу сегодня вечером (по мскв.)


 =====

К данной подборке необходимо дать краткое пояснение. В начале 2022 года, авторам было предложено, попробовать себя в написании «стихиалей»  – 4 х строчных миниатюр, внутрь которых были «вшиты» стилизации под хайку.

Например:

А можно ли сказать: снега бездонны,
нет ничего их мягче и белей?..
 
Февральский ясный день.
По тени клёна
перехожу ручей

………………..(стал льдом ручей).

Т.е. Первые две строки и стилизация под хайку представляют из себя усечённый катрен…
Чтобы он стал полным, добавляется ещё «эхом» пол строки. В итоге получается самодостаточный катрен.

Когда у авторов набралось некое разумное количество стихиалей (катренов) им было предложено составить из них главу «Книги песка» (бесконечной книги), сборник сонетов-складней. На странице «Психоделика и…» есть несколько примеров таких глав и к ним пояснения.

Собирая «АНТОЛОГИЮ СОНЕТНЫХ ДЕРИВАТОВ», в конкретном случае близких английской форме сонета, вспомнил о своей «Бесконечной книге» и вчера вечером выбрал из неё небольшую подборку (точнее это сделал не я а ИИ), т.е подборка составлена из текстов написанных человеком, но каждый текст – это комбинаторная выборка из множества стихиалей сонетов-складней. Тему задал «ЗИМА. ФЕВРАЛЬ (английский сонет)» (для статистики: 4 года назад, выбирал вручную и получалось в среднем 4 сонета за час… С помощью ИИ получилось вычитать 43 новых сонета за одну минуту).

Тема спорная, но рабочая, требующая ревизии и обновления.

Принципиально другое: во всех томах антологии появляется ещё одна  digital-глава, опережающая время и современность, даже будучи концептуально сложенной в 2022-м году



=======================

АНТОЛОГИЯ СОНЕТНЫХ ДЕРИВАТОВ

ТОМ «СОНЕТ ГРИГОРЬЕВА-УАЙЕТТА»
(+ … стр.)


СОНЕТ-СКЛАДЕНЬ (skl) – это комбинаторная сонетная структура, цифровой дериват классической сонетной формы, порождённый путём статистической обработки и комбинаторной сборки строф из предварительно накопленного массива четверостиший, автономных микроформ (стихиалей, катренов, дистихов), обладающих относительной смысловой завершённостью и способных функционировать как самостоятельные поэтические единицы; гибридное жанровое образование таких единиц, соединяющее в себе признаки бесконечного лирического цикла  и целостного сонетного высказывания, причём эта целостность имеет двустороннюю природу: целостность каждого отдельного сонета и целостность всего цикла как метатекста.

 




ПЯТОЕ ВРЕМЯ ГОДА

Автор: Леонид ФОКИН (при посредничестве ИИ))


ДЕКАБРЬ

На подоконнике из гипса рыба,
Раскрашенная дочкиной рукой…
А снег идёт, плывут куда-то тучи
И манят за собой. Вдаль за собой.

Рукой коснусь снежинки… распадётся,
Став белой пылью, известью, зачем
Подумал я о смерти. видно возраст.
Нет больше тем, спокойных, светлых тем.

Звонил, но говорят, что вызов ложный,
Лишь белка яро крутит колесо,
Последняя строка ещё возможна,
День всё короче, всё короче… всё…

Все знания, увы не совершенны.
В чем сила их?  Жизнь наша лишь мгновенье…


ВДОВИЙ ЗАВТРАК

Ещё горласт ворон  –  вечерний танец,
след-иероглиф, вязи, кружева…
Ночь перед Рождеством. Хочу украсить
слова, свои никчёмные слова.

Покров зимы  –  изношенное платье,
уже не той посадки и длины.
Скрипит осевший наст под дранным лаптем
стареющей луны, слепой луны.

И вот – февраль, и долог завтрак вдовий.
Раздумья не убыстрят время бег.
Снегирь клюёт рябину. «Капли крови»
летят на снег, на белый чистый снег.

Предсказанное кажется неточным:
в конце строки звездой мерцает точка.


СУББОТА, УТРО

Суббота, утро, оживает площадь…
Всё искренне-правдиво, всё как встарь.
Январь. Ряды. На тушках мёртвой рыбы
Всё больше льда, всё больше в сердце льда.

Мы в этой жизни разве прозорливы?..
Не слышно в доме скрипа половиц.
Скамейка во дворе  –  для тени сливы?
Для снега? Птиц?.. Для ставших тенью птиц…

Поленья догорают, стёкла в каплях.
Мороз слабей, тревожней поутру…
К картинам ада просто так добавлю
мак на ветру, на солнечном ветру.

Но, кажется, всё сущее продрогло,
Его как будто кто-то сглазил, проклял.


ПЛОШКА

Заснеженная, сказочна долина!
Рябины острова, какая ширь!
Зима. Туман. На алый парус солнца
любуется снегирь, снегирь-мизгирь.

Из двери храма выглянула кошка,
в него зашёл сутулый человек…
«Подайте Христа ради» –  в чёрной плошке
лишь белый снег, один лишь белый снег.

Весь этот мир и я, и ты  –  случаен.
Ребёнок? Улыбаюсь. Нет  –  старик.
Болею перед чашкой с тёплым чаем,
две стопки книг, две стопки старых книг.

Тьма заполняет тихо, понемножку
На паперти оставленную плошку.


ОБЛАКА

Выходит дворник. Утро. Сигаретка
на ход ноги. Дымящая звезда.
Снег шёл и шёл… На чёрных, тонких ветках
ночные облака, дом в облаках.

А можно ли сказать: снега бездонны,
нет ничего их мягче и белей?..
Февральский ясный день. По тени клёна
перехожу ручей, стал льдом ручей.

Метаморфозы зимнего пространства:
есть ледяной смычок, есть снежный бард…
От дров сырых лишь дым, дождусь ли танца
я саламандр, крылатых саламандр.

Увидеть мир иным, расшить словами:
Земля оттает, станет небесами…


ПОЛЫННАЯ УСТАЛОСТЬ

Полы, полынь, полоска солнца, стены,
обои, паутина, береста…
Вчерашние и день, и время  – тени
на сломанных часах, моих часах.

А ветер ищет дудочку-свистунью.
Уснул бы здесь, но холодна земля.
Бутылка коньяка. Парк. Отпиваю
до ноты «ля», до самой нижней «ля».

Ищу сюжет. А всюду только тени.
Февраль. Но даже в этом сером дне
Сквозь трещину на пне  –  побег весенний
спешит ко мне… Спешит сквозь снег ко мне.

Не нужен город нам, его ступени…
Уж лучше пригород, фонарь и тени.


А БЫЛ ЛИ ЧЕЛОВЕК

Февраль. Фронт снеговой мелькает в сводках,
Запрятаны под лёд теченья рек…
Причал с одной забытой богом лодкой…
А был ли человек?.. Здесь?.. Человек?..

Весна желанная, когда ж обрушишь
Цветение на спящий передел?..
Горбатый «Запорожец» –  хватит лужи,
чтоб заблестел, от счастья заблестел.

Приходит время в жизни ставить точку.
А что багаж? По всем приметам пуст?..
Премьера фильма… Вспоминаю ночью
попкорна хруст, февральских льдинок хруст.

Любой надежде нужно время веры,
Любой печали  –  запертые двери…


ПЕПЕЛ «ЖИ…»

Пока смотрел на мартовское небо,
На ветку в каплях, что в окне дрожит…
Прожёг, упавший на страницу пепел,
три буквы в слове «жи…»  –  и где та жизнь?

Больничный коридор, кривые стулья.
Но излечим ли мой самообман?..
В лучах заката на окне надулась
герань, на треть засохшая герань.

Смеркалось долго, нудно, аккуратно.
Над домом цвет меняли облака…
В руках  –  гривун, у старой голубятни
два знатока, два чудных знатока.

Быть призраками стало симпатично
И поздравлять с потерянностью лично.


КАЗНИТЬ

Казнить нельзя, тогда  –  помилуй. Время
загадывать желанья не пришло.
Зовут на щи. Оставлен снежный терем
судьбе в залог, на два часа в залог.

Мир может быть известным, неизвестным.
Один прошёл, приходит новый век…
Цветущий лотос?.. С грустью загребаю
ногою снег, вечерний, талый снег.

Рукой коснусь снежинки  –  распадётся,
став белой пылью, известью. Зачем
подумал я о смерти? Видно, возраст.
Нет больше тем, спокойных, светлых тем.

Все знания, увы, несовершенны.
В чём сила их? Жизнь – краткое мгновенье.


ЗОЛА

Торговый ряд: соленья, мясо, рыба,
Февраль, зима на убыль, как-нибудь.
Старик с клюкой никак не может выбрать
Хурму иль солнце, звёзд ночных изюм?..

Мы в этой жизни разве прозорливы?..
Не слышно в доме скрипа половиц.
Скамейка во дворе, для тени сливы?
Для снега, птиц… для ставших тенью птиц.

Всяк понимает – этот мир не вечен…
Порывист ветер и туманна даль.
Смотрю в окно… Обмакивает вечер
В золу февраль, как сахар в чай, – февраль.

Короче день, длиннее были тени
Учась у солнца: угасать… смелее.


КОНЕЦ ЗИМЫ

В трюмо троится грусть, снимают мерки
С последних бликов пыльные углы…
Смеркается. Нить бус, кольцо и серьги
Не так теплы. Уже не так теплы.

Вернуться, но к кому? Куда податься?
Мой сон забыт, а в нём и я пропащ.
Конец зимы, на вешалке в прихожей
Осенний плащ, осенний мокрый плащ.

Март… ветер стал задумчивей и мягче
И замечать я стал по вечерам:
Ждать есть кого весенним фонарям.
И свет их ярче, стал ночами ярче.

Во время льдов, в оцепененье дней.
Любая мысль мудрей, но холодней.


ФЕВРАЛЬСКИЕ СЮЖЕТЫ

Ищу сюжет. А всюду только тени.
Февраль. Но даже в этом сером дне…
Сквозь трещину на пне побег весенний
Спешит ко мне… Спешит сквозь снег ко мне.

Февраль. Фронт снеговой мелькает в сводках,
запрятаны под лёд теченья рек…
Причал с одной забытой богом лодкой…
А был ли человек?.. Здесь?.. Человек?..

Село в три дома будто бы ковчег,
Всё в белой пене волн, дворы и крыши…
Не слыша лай собак, кружится снег,
Себя не слыша, никого не слыша

Кружится белый бесконечный снег
Кружится час, кружится целый век.





============================



POST SCRIPTUM

Всякая большая форма, всякое сложное поэтическое целое, будь то роман в стихах, поэма или цикл сонетов, имеет свою предысторию, свой генезис, свою «клеточную» структуру – тот первичный элемент, те «атомы» смысла и звука, из которых, путём повторения, варьирования, комбинирования, вырастает в конечном счёте то, что мы, оглядываясь на результат, склонны воспринимать как нечто изначально целостное, как органическое единство, как плод единовременного творческого акта. В этом смысле история возникновения цикла «Пятое время года» представляет уникальный случай, позволяющий проследить процесс поэтического формообразования во всех его стадиях  –  от первичного, «клеточного» уровня до уровня сложной, многосоставной архитектоники сонетного цикла.

В начале был «стихиаль» –  четырехстрочная миниатюра, внутри которой, подобно матрешке, была скрыта ещё одна, меньшая форма: стилизация под японское хайку, трехстишие, в котором, по слову Басё, «все вещи равны в своей отдельности и в своей связи».

А можно ли сказать: снега бездонны,
нет ничего их мягче и белей?...................................(вводное двустишие)

………………….Февральский ясный день.
………………….По тени клёна
………………….перехожу ручей………………….(стилизация под хайку)

……………………………………………стал льдом ручей…………………..(«эхо», завершающее катрен)

Этот пример наглядно демонстрирует принцип: два первых стиха задают тему, следующие два  –  развивают её, но развивают с лакуной, с паузой, с тем «эхом» полстроки, которое, будучи добавлено, превращает набросок в самодостаточный катрен, завершённый и по форме, и по смыслу. В этой микроструктуре изначально заложены те принципы, которые будут определять архитектонику будущих сонетов: принцип повтора с вариацией, принцип возвращения к ключевому образу, принцип той самой «складневости», которая вынесена в заглавие цикла и которая отсылает и к древнерусским складням  –  иконам-диптихам, и к самой идее складывания, соединения разрозненных элементов в единое целое.

Когда таких стихиалей стало много, когда автор, наработал материал, достаточный для построения более крупных структур, –  возникла естественная потребность в их организации, в их компоновке, в превращении россыпи микроминиатюр в нечто более весомое, достойное войти в «Книгу песка», которая, подобно одноименному рассказу Борхеса, мыслится как книга бесконечная, книга, не имеющая ни начала, ни конца, книга, в которую всегда можно добавить новые страницы и из которой всегда можно извлечь новые комбинации. На сцену выступил «Иван Иваныч» – программный алгоритм, которому было поручено соединить готовые блоки, осуществив ту самую работу комбинирования, которая прежде, в эпоху «ручного» отбора, занимала у автора около четырех сонетов в час и которая теперь, с помощью цифрового инструмента, была проделана со скоростью сорока трёх сонетов в минуту.

Результат этой работы  –  представленные тексты, от «Декабря» до «Февральских сюжетов». В них мы видим, как «стихиали», сохраняя свою внутреннюю автономию и способность существовать отдельно, в то же время встраиваются в более сложные структуры, подчиняются законам сонетной архитектоники, обретают новое качество, становясь элементами единого целого. Мы видим, как темы и образы переходят из одного сонета в другой, создавая лейтмотивную ткань, которая придаёт циклу внутреннее единство при сохранении разнообразия интонаций и сюжетных ходов. Мы видим, наконец, как сама форма (английского) сонета  становится тем организующим принципом, который превращает хаотическое множество микровысказываний в упорядоченную, архитектонически выверенную вселенную.