ЧВ Шаба

— И что? Ты в Маями проиграл Шаху? — в голосе Тренера чувствовалось недоумение, я тебя учил. — Не разжевывая, на Шабе отрабатывали, он запоминал. Любая сладость в карцере в радость, а удар в челюсть, выудив недожеванную жвачку из недр своей памяти, сейчас смачно глотал ее, повествуя пацанам обо всем, некоторые даже прекратили играть в карты в раздевалке.

— Очень мало видел бойцов, — Шаба опустил глаза, — да практически не видел, которые могут работать на отходе, не на уходе с линии, на отходе собственно, допуская расстояние, с которого кто-то их ударит, что мне было делать? Годзю-рю, блокирует кость в кость, больно… Наступаешь, так же тебе засаживают, а я как в когда начал давить, давить, давить… Руки держать высоко и давить, давить вправо-влево, уходя от его ноги, сокращать дистанцию, ну и скорость, а он попадать начал. Пытался уходить в глухую, разбивал руками… Техника очень жесткая, лежал в мансарде потом неделю на третьем этаже, он мне приносил еду, чай, ставил какие-то иголки. Чуть все не отвалилось, чуть не помер, закислился весь, подняться не могу… Я уже просто не могу, не чувствую, рука висла, а он меня бил, бил, бил, бил, поотключил всего, в спарринге прокотрОлил, мы уже куртки сняли, потные все. — Другая плотность боя. — Шел в обмен в рубку… — Выходили на среднюю дистанцию, начинался махач. — Мне челюсть чуть не сломал без запаха с плеча, включая корпус. Ноги крутило страшно, днем нет, ночью засыпаешь… Сказал,  еще шесть месяцев нельзя надевать перчатки. Такое ощущение было, его не остановить, перемелет, сколько бы раунды не длились, пять, десять минут…

— Не стоит путать самовыражение с общением, — вздохнул Тренер, — не думаешь, работаешь, работаешь, потом проводишь анализ, слышали за  него, уважает позиционные бои до конца с самого начала, в печень не товарит, рычаги не делает и броски, хотя может победить, все может, все умеет, дело знает, то есть, наработал так, руки сами. — Чей кокос крепче! Своими кулаками в Афганистане Шах мог превратить в говорящий фарш любого еще до учебы в Японии окинавскому каратэ, где иногда били и пах против правил, и по горлу, правила можно намеренно нарушать, разрешается тому, кто в них разбирается, есть разница между спонтанным бунтом на пиратском корабле и организованным мятежом на Дворцовой площади в форме декабристов.