ЧВ Дон

Примерно 1700 заключенных, большинство из которых ждут суда или заключения окружного суда по восточному округу, горько и безнадежно томятся в знаменитом манхеттенском СИЗО Эм Ди Си, куда они оттуда попадут, пропадут, сгинут навсегда, будут казнены или вознесутся, будут отпущены с миллионной компенсацией от государства и извинениями политиков, неведомо даже адвокатам, всякое бывает. После завтрака в 07.00, который может быть не в 07.00, точно не в 07.00, в изоляторе постоянно недобор, на внутрикамерные разборки местные охранники иногда не доходят, тогда трупы, контролировать огромный периметр трудно, коммуникации прогнили, перебои с электричеством, отоплением, руки не доходят, не то, баландеров в СИЗО нет, разносят «попки», хододная еда в порядке вещей, держат тоже долго, этим известен, разбирают делюги медленно, куда вообще торопиться, заехал, отдыхай, можно сходить в тренажерный зал потренироваться, в котором находятся небольшие маты для йоги, баскетбольное кольцо, нормальные качалки напоминает мало, или в комнату отдыха, где есть столик для пинг-понга, настольный хоккей, шкафчик с настольными играми, и небольшой плазменный телевизор с пультом, как в домашних кинотеатрах. В самих камерах, обычных, не «особых», ПКТ или VIP, четыре спальных места, на которых три-четыре человека, маленький телевизор и микроволновая печь, размер трат независимо от благосостояния заключенного 180$ каждый «фортнайт», раз две недели, чтобы задержание «малиной» не казалось, собственную одежду не разрешается, переоденут в стандартную коричневую или черную робу (пытка для щеголей мафиози-итальянцев), еда только в специальной столовой в блоке на вашем этаже, готовить самим нельзя, музыка и видео через хозяйку по просмотру, могут не пропустить, часы посещения для доктора были только по вторникам, могли прийти, хотя никто и не приходил, он приговоренный, звонки не ограничены, но не более 15-ти минут, можно купить или занять телефонные карточки у соседних арестантов, звонить кому надо с чужого номера, само заведение находится не где-то на отшибе, а в центре славного города Нью-Йорка. Сокамернику доктора впервые за 25 лет не заходило спиртное, он гонял и горел, и в слезах попросил ласково у дона:

— Хотя бы бутылку водки… — Старик был лично хорошо знаком с одним из самых знаменитых урок Северной Америки евреем из Калифорнии Сильверштейном, по совместительству лидером фашистской тюремной организации «Арийское братство» (страшная братва), редчайший случай, сионистский гитлеровец в детстве сунул дробовик под челюсть своей мамы в спальне родителей, осечка, воровал, получил четыре года на малолетке, вышел, вместе с папой и дядей рецидивистами ограбил кого-то, какой-то банк, был пойман в 1977-ом году, получил молодым от судьи пятнашку, с тех пор больше не выходил, переезжая, как Навальный из одной крытки на другую по восходящей линии, раскручиваясь, воюя с неграми, убивая и самих должных следить за ним надзирателей, закончил в БУРе Супермакса» «Корпус 13» в каменном мешке без любых контактов с внешним миром и передач, всего находился в одиночке 43 года, неплохо рисовал, умерев от послеоперационных осложнений на сердце в одной из тюремных больниц в 2019-ом, на момент действия нашего романа был еще живой. Вместе с Сильверштейном пятнадцать пожизненных отбывала другая икона американской оргпреступности один из лидеров итальянцев Джимми Марчелло из семьи Карлизи, «Маленький Джим», ранее не судим, представляете масштаб совершенных преступлений, возглавлявший с другими двумя гангстерами  «Безносым» Джимми ди Фронцо и Джо «Клоуном» Ломбардо в девяностых Чикагский синдикат, наследников Аль Капоне по прямой (Посвященный с 1983-го), Дон сразу согласился, свои, подогреем вашу хату, будет и анаша, и «бычка», водка, виски, «кьянти», копченая ветчина, сыр «пармезан», пицца и сухая колбаса.

— Обоймы пока заныкайте, — попросил он. — Много не бухайте!

— Хах, — засмеялся кореш Сильверштейна, когда Дон ушел, — а волыну-то забрал! Красавчик, не говнистый.

— Забрал, — согласился доктор Гуду, план законника был ему вполне ясен, побег на «рывок», потом в бега воздухом на частном самолете мафии в Маями во Флориду, отнимаем казино у Джеки и Мэри с подачи Узбека, взяв с собой двоих русских Армянина и Стению, которые познакомились в баре с доном, в следующий раз в «самоход» пойдет вся хата, Дон забашляет, возвращаться никто не будет тихо-мирно, перед этим постреляют всех козлов, в том числе и из эмигрантов, план Дон уже составил, на гребне войны славы покинут это СИЗО героями, будут писать газеты, что касается Петра, потом, жалко, Узбека уже освободили и выслали нахер назад в России, он бы к ним точно присоединился. После несправедливого решения правительства США намазать эскулапу лоб зеленкой, потомок африканских рабов решительно и бесповоротно покончил с клятвой Эскулапа, твердо и окончательно встав на большую дорогу в никуда, согласитесь, лучше, чем превратиться в жареного цыпленка «Кентукки фрай чикен». Отец Джимми Сэмюэль тоже был гангстером, исчез после того, как однажды пришел собирать мзду за крышевание в соседний с офисом мафии магазин по продаже сэндвичей, его тело было найдено спустя полгода в бочке с бензином сразу за магазином.


Иногда постоянно хочешь застрелить своего врага день и ночь, но тот, кто на самом деле твой злейший враг, притворяется твоим самым лучшим другом! В результате убиваешь не его, а того, кто кормил тебя, помогал тебе, защищал, постоянно был твоим советчиком «консильери», видишь как своего врага, стреляешь, на самом деле все с точностью до наоборот, не разглядел, тебя будут обманывать все время. На самом деле в большинстве случаев твой лучший друг и есть самый злейший враг, тот, которого ты так любишь и кем восхищаешься все-все время, предают всегда свои, исторически, как мы знаем, приводило к гибели миллионов, не понимать, кто твой враг, кто друг проблема не только наша с вами, глобальна настолько, что может привести к уничтожению всей Вселенной, любое единичное одно лицо, наделенное властью, способно обнулить всю планету, включая миллионы людей, даже детей, разумеется, самые главные враги наши мысли, страдая без конца (желание быть счастливым в этой жизни они самые), стопроцентно в них верим, главные злодеи всегда не вовне, а внутри, перед тем, как что-то сделать или сказать, сначала надо подумать хотя бы бессознательно, всей прелести ситуации обычно мы не видим, булимия, анорексия и другие проблемы якобы благополучного Нью-Йорка происходят именно из-за этого.


В любом стихе есть каденция, в поэзии любой и терял, и одухотворялся, нас всех окружают стихи, один большой, вывески на улице «Ремонт велосипедов» трехстопный ямб, а «Мужская и женская обувь» трехстопный амфибрахий, но то, что случайно и незаметно в рекламе прозы жизни, в  поэзии строго организовано и возведено в культ. «Струей серебряного горя падает в океан ниагарский водопад…» Тема схожести и различия американского и английского языка в одну сторону неиспробованная, в другую даже и невозможная! Американский язык находится на самой периферии семантического ореола английского. Ощущение его уже готово обратиться, это язык, похожий на английский, но какой-то другой! И что же мы найдем, если перешагнем эту границу и обследуем ближайшие языковые формы за ее пределами? Немецкий язык! Американский испорченный немецкий, английский в нем абсолютно силлаботонизировался, как сербский десетерац в русском четырехстопном хорее, язык, употребляемый в обиходе жителями США код, причем не только суперсегментный, но и, собственно, надъязыковой, обычно, в принципе семантически нейтрален, но, тем не менее, активно коррелирует с планом содержания культур всех народов Нового  света, благодаря чему возникают отношения омонимии (один с английским разговорный размер, разные окраски) и синонимии (одна тематическая сфера разные размеры). От размеров мы непрерывным образом переходим к лексике и фонетике, все слова, произносимые американцами, и фразы равны по времени, изохронны, когда говорят, завывают, добавьте к этому утрированную «эр», «ррреалли», правда, получите язык роботов из будущего, это не какая-то антинаучная тактометрия, так оно и есть, американцы отличаются от других наций ритмическим зачином, энергетической анакрузой, люди дела, превращая свой язык из ямба в хорей, из амфибрахия и анапест а в дактиль, отбрасывая ненужное сюсюканье, что сиськи мять, если англичанин скажет «и все победной вея властью», где-нибудь в Нью-Йорке первое односложие опустят, всепобедной, мы победим, сохранив, однако, звуковое краесогласие. «Слева крупитчато кистился камыш», господа, а не «и слева», американская жизнь это комикс, словесный минимализм, американские книги намного короче английских, Диккенс и Хэмингуэй, в профессиональном американском боксе то же самое, посмотрите стиль Тайсона, стяжение междуударных промежутков, в конце финальная «двоечка», нокаут, хорей а не положенная трехударная комбинация, добавляя в корпус, минимизируют даже дактиль, каталектика, подчиняясь общей ритмической инерции, иногда комбинируют колоны, получая новые прасодические характеристики и  размеры, диереза,  а не цезура, Англия сейчас следует за Америкой, образуя с ней элегический дистих, а не наоборот! Кажется, автор вышил потаенный сад своих воспоминаний нежнейшим испанским шелком из Флориды: «Крылья гор сжали плодородную долину, предел которой был зарубежен снегам Скалистых гор». (А облака, как белые медведи Аляски, поделили иссиня-голубое небо Калифорнии.) Кривые, желтые мечи солнца пронзали первый час полдня, дон дочитал до строки про то, как доктор Ван начал лечить больную, и дал сигнал к восстанию в СИЗО ЭмДиСи.