В зазоре между да и никогда

В зазоре между «да» и «никогда»
светлеет пыль, не ставшая порогом.
Там жизнь течет, как в горлышке вода,
с трудом притиснутая к меркам строгим.

Всего один децильный перепад —
и сталь не входит в пазы мирозданья.
Так замирает, глядя невпопад,
секунда до начала осознанья.

Там, в миллиметре, — весь избыток нас:
в несовпаденьи ребер и дыханья,
в той узкой щели, где зрачок угас,
не выдержав масштаба созиданья.

Мы не в объёме — мы в зазоре швов,
в притирке слов, в едва заметном сдвиге.
Там Бог молчит, свободный от основ,
в единственном не дочитанном миге.

Не мерь шагами — выверишь изъян,
в котором время копится, как накипь.
Мир — это не симфония славян,
а лишь зазубрина на остром злаке.

Там, в миллиметре, — шёпот пустоты,
геометрический предел терпенья,
где рушатся привычные мосты
между «казаться» и «отдать в сравненье».

Мы — только люфт. Погрешность чертежа.
Едва заметный выдох над бумагой.
И наша неприкаянность свежа,
пока зазор не затянуло влагой.

Так в узком промежутке бытия,
где смыслы трутся друг о друга тесно,
рождается немыслимое «Я» —
нигде не поместившееся честно.

И этот зазор — не милость, а зажим,
где кожа тоньше, чем натяг струнный.
Мы в нём не обитаем — мы дрожим,
как свет, упавший в колодец бесшумный.

Там нет объёма для больших надежд,
но хватит места для последней правды:
меж краем век и белизной надежд,
меж росчерком и холодом мансарды.

Когда весы качнутся в пустоту
и вычтут плоть из общего объёма,
мы перейдём заветную черту —
ту, что тонка и до смерти знакома.

Там — миллиметр. Ни вскрикнуть, ни вздохнуть.
Всего лишь миг, зажатый в переплёте.
Но только в нём и уместился путь,
который вы напрасно в метрах шьёте.