Возвращение

В палате пахнет йодом и бинтами,
В списках на помывку — пять имен.
А он лежит с закрытыми глазами,
Осколками и болью иссечён.

Его и в списке не было, забыли.
Один глаз выбит, нет обеих ног,
В порезах руки, шрамы на мужчине...
«А мне нельзя, я сам салфеткой смог».

А мы упрямы. Мы не отступаем:
Пакеты, скотч — укрыть всё от воды.
Я говорю, как всё устроим, прежде
Он хмурится: «Не вышло бы беды...

Тот стул высокий, я не пересяду...»
«Мы ниже спустим, там в полу есть слив!»
Он замолчал. В его тяжелом взгляде
Был выбор сделан — труден и правдив.

Сказал негромко, глядя мимо окон,
Где день горел в обычной суете:
«Полгода... понимаешь... я полгода,
Полгода... не был я в простой воде».

Он вновь тянулся, кожей ощущая
Металл перил, барьеры и борьбу.
Помощь девчонок мягко отвергая,
Он сам свою выигрывал судьбу.

И вот — струя. Над головой легонько
Рассыпался серебряный поток.
Он сжался весь. Мы замерли: «Вам больно?»
А он шепнул: «О, Господи...» — как вздох.

В мешках ладони — плёнка да заплатки,
Он черпал воду, словно пил лицом.
Смывая пыль, окопные остатки
И всё, что было пройдено бойцом.

А мы душою в тишине застыли,
Где в каждой капле — истина и свет.
Мы о простом значении забыли
Привычных благ, которых выше нет.

Нам дела мало: чистота, уют,
Привычный быт и кулер в стороне...
В накатах воду как святыню пьют —
Ту, что не ценим в этой тишине.