Сентябрь на Рассошке

Лето мелькнуло бельчонком,
рыжее, скорое – где?
Белым тревожным зайчонком
блудит снежок в бороде
сивых усопших холмов...
Неба малиновый мох
Солнце продавит к закату,
словно поставит заплату
ярким у ночи в глазах...

В бане курной на пазах
веником ведьма играет,
шелест впотьмах умирает.
Звёздочки в светлых рубахах
тихо мигают со страха,
стали, должно, замерзать...
Грустно, но как – не сказать.

Выстывший пух на кипрее -
кто-то его пожалеет?
Помню, как цвёл, как скорее
факел метал ёлкам в лапы,
чтобы успеть до мороза,
чтобы Зима не пришла бы
выжать над речкою слёзы
раньше, чем праздник цветенья
сгинет лесным наважденьем...

Смена времён и порядка
вечная, но – без оглядки:
Лето, что так торопилось,
жаром последним забылось -
сдуру студёно напилось -
ночью ветрами забилось,
тёплую тишь разорвало -
Осень морозом блевала,
вздыбилась в полночь рубашка лесов,
не обманули глаза серых сов -
умерло Лето. И утром Светило
уж по-осеннему зыбко светило...

Вот я сижу и в оконце гляжу,
в узкую света меж брёвен межу.
Нары не убраны, утро в начале,
Сучка моя не бывает в печали -
утренний свой совершает обход,
треском кедровка её выдаёт.
Белка весёлая смотрит с сушины:
влезет ли, нет ли туман до вершины;
ждёт когда выйду, зажгу свой костёр -
беличий глаз к человеку востёр...

То ж зимовьё, те ж поленья аршинны,
вывихи речки, туманные шины,
хариус, верно, скатился с вершины...
Эк мы таскали его на подёнку,
к чёрту забросив свою работёнку!
Сеть позабыв ради вольного плава,
шастая в броднях то влево, то вправо,
в пышной траве, во цветах, в перекатах,
с божьего утра до божьих закатов...
Хариус бил, веселился наш дух -
рыб серебро за нажИвленных мух!

Нынче не слышно мошки с комаром,
Солнце на ёлке сидит за бугром.
Всё изменилось разительно, броско:
Чёрная – ель и нагая – берёзка;
тише вода, нету радости эха -
прыгать с валёжины ей не потеха,
словно на службе часы коротает.
Выпал тот снег, что уже не растает.
Кажется вечной крупа ледяная,
Солнце Небесное, Сила Земная...
1990 - 1998