Та, через которую дышит ночь

Я шла по миру тихою тропою,
В карманах — пепел, звёздная мука,
В глазах — все женщины, что жили до меня,
И та, что я сама ещё не вспомнила.

Дома глядели выбитыми окнами,
Мосты дрожали, когда я молчала,
И всякий раз, как я врала себе,
Из кирпичей судьбы вынимался главный камень.

Любовь трещала, деньги таяли, как воск,
Тело ложилось в травы, не поднимаясь,
И я поняла: мой путь не терпит масок,
Он ломает каждую, пока не станет голым.

Мне страшно было выпрямиться в полный рост,
Назвать по имени свою бездонность,
Но стоило шепнуть внутри: «Я есть»,
Как ночь открыла дверь и в дом вошла свобода.

Я не спасаю — просто остаюсь,
Когда у мира падают заплаты,
Когда чужие жизни трещат по швам,
Я становлюсь им берегом и ветром.

Слова мои — как ветви у обрыва,
К зазевавшимся они холодны и честны,
Я никого не держу за рукав судьбы,
Но каждый слышит ровно то, что сможет выдержать.

Меня находят те, кто на коленях
Ползёт сквозь соль разорванного брака,
Кто выжёг веру догмами до чёрных дыр
И ищет искру, а не новый храм.

Я просто с ними дышу одним дыханьем,
И их реальность, лопаясь, как плёнка,
Слетает с глаз, и подо мной и под ним
Чернеет мрак — живой и настоящий.

Моё лицо — расплавленные круги,
То мать, то дочь, то ведьма, то прохожая,
В моих ладонях пахнет полыньёй,
И боль, и смех пьют воду из одного колодца.

Я чую ложь духовных балаганов,
Где громко обещают быстрый рай,
Где свечи — декорация без пламени,
Где имя силы — вывеска, не корень.

Там холодно. Там нет великой тишины,
Которая ступает вслед за словом «правда»,
Там не сгорают старые одежды души,
А только пудрят пепел на ресницах.

Моя дорога вечно пахнет дымом:
Горят мосты, чемоданы, ожидания,
Я ухожу, когда истлел последний шов,
Не собирая пепел в чемоданы.

И каждый раз, теряя всё до кости,
Я вдруг слышу шёпот женских голосов:
«Мы за тобой. Мы помним твой огонь.
Не смей молчать о том, кто ты на самом деле».

Они стоят за левым моим плечом,
За правым — дети тех, кого ещё здесь нет,
И эта нить, натянутая сквозь века,
Поёт во мне, как струны под грозой.

Я не колдую — я дышу, как есть,
И в этом вдохе мир перенастраивается тонко,
И вся моя магия — просто жить без предательства себя,
Пока меняет кожу ночь вокруг моей походки.

И если завтра мир опять сгорит дотла,
Я встану в центре этого пожара,
Чтоб, обнажая сердце добела,
Сберечь в золе живое имя дара.
И прошептать: «я — твоя жара»