Кто-кто в теремочке живёт, где восходит солнце?

Музыкальные размышления со вступлением и продолжением.

Вступление

Говорят, что из песни слова не выкинешь, но это не всегда так: иногда слова сами ускользают из песни, с которой они не совпадают по общему настрою, создаваемому мелодией. В таких случаях лишь отдельные отрывки фраз задерживаются в памяти, а от конкретного содержания текста остаётся лишь эмоциональное впечатление. Так получилось, в моём случае, с хитом конца шестидесятых годов прошлого века – песней «Делайла» (Delilah) - да и с целым рядом других. Об одном из этих «других» речь ещё впереди. А пока вспоминается моя личная реакция на легендарную «Делайлу» в исполнении знаменитого поп-баритона из Уэльса Тома Джонса.

Эта песня произвела настоящий фурор во всём мире, так что в семидесятые годы ушедшего века также пользовалась неизменным успехом на школьных и студенческих дискотеках в Советском Союзе. Сами валлийцы, жители Уэльса, до сего дня воспринимают её почти как традиционную, хотя у песни есть известные авторы. Не удивительно, что, в порыве подбодрить свою национальную команду, они неизменно поют её на стадионах как спортивный гимн. Надо сказать, что эта поп-песенка в такой почётной роли вполне на месте: несмотря на чередование мажорных и минорных ладов, энергичная бравурная музыка неизменно вселяет оптимизм в души зрителей и настраивает спортсменов на победу. Песня звучит как призыв к мужеству в борьбе за призовое место. Весь стадион обычно присоединяется к профессиональному хору, выкрикивая не подходящие к ситуации слова песни «My, my, my, Delilah!!!», не задумываясь ни на секунду о чём это они на самом деле.

Но вдруг, в начале февраля 2023 года, Валлийский регбийный союз объявляет полный запрет на исполнение этой незатейливой песенки на всех подведомственных ему стадионах, что вызывает бурное негодование спортивных болельщиков по всему Уэльсу. На защиту песни бросается сам её главный исполнитель Том Джонс. А я недоумеваю «Что же это происходит? В чём провинилась классная песенка?» Я тоже её с детства люблю.

Задав себе критический вопрос, я внезапно осознаю, что и понятия не имею, о чём это она на самом деля, хотя и прослушала «Делайлу» сотни раз. Пришлось обратиться к печатному песенному тексту и, о ужас: это же о зверском убийстве из ревности! Проходя мимо дома своей возлюбленной, парень увидел через окно, что она изменяет ему с другим. Дождавшись, когда соперник покинет дом его Делайлы, он пытается выяснить с ней отношения, но она смеётся ему в лицо – прямо в духе беззаботной Кармен. Тут всем на беду, парень нащупывает в кармане нож. Далее следует неминуемая трагическая развязка, и убийца-ревнивец остаётся в доме возлюбленной, ожидая правосудия и испрашивая прощения у убитой им молодой женщины.

Ну и дела! Да в голову же такое никогда бы не пришло! Песня-то в ритме вальса и звучит вполне позитивно, хоть и несколько драматично. Но какая же любовь без драмы? Под неё хочется танцевать и целоваться с любимым мальчиком, а не оплакивать убитую из ревности возлюбленную главного героя. Я стала опрашивать сверстниц, обращали ли они внимание на текст песни. Оказалось, что так же, как я, они не вникали в её содержание. Более того, сам Том Джонс, когда продюсер Питер Салливан впервые познакомил его в 1967 году с «Делайлой», сначала подумал, что это либо шутка, либо своего рода фарс. Несмотря на то, что ему объяснили, что история трагическая, песенная мелодика всё равно настраивала его на мажорный лад, вот и получился своеобразный любовно-спортивный гибрид, который одинаково уместен как на дружеских танцевальных вечеринках, так для вдохновенного хорового исполнения на многотысячных стадионах.

Выступая в июле 2023 года с концертами в замке Кардиф, Том Джонс использовал эту возможность, чтобы публично выступить в защиту несправедливо, с его точки зрения, загнанной в угол песни. Он был искренне уверен, что это песня не призывает к бытовому насилию и уж тем более его не одобряет. Это просто житейская история, написанная для развлечения. Запретить её – это всё равно что убрать с мировых оперных сцен легендарную «Кармен». Вот так бывает, когда эмоциональный и мелодический настрой песни не полностью сочетается с содержанием текста. Такое иногда происходит даже со вполне респектабельной творческой командой, создавшей песню - партнёрством композитора Леса Рида и поэта Барри Мейсона, которые были удостоены за неё премии Айвора Новелло.


Продолжение

Но «Делайла», к моему удивлению, оказалась не единственной песней, в содержание которой я никогда толком не вникала. Другой такой песней стала баллада «Дом восходящего солнца» (The House of the Rising Sun). Куда уж известнее! Главный коммерческий успех этой песне принесла её запись в 1964 году рок-группой «The Animals». Считается, что это первая песня, записанная в стиле «фолк-рок». Впрочем, ещё до этого её популяризовали Джоан Баэз - в своём дебютном альбоме 1960 года, Боб Дилан – также в своём первом альбоме (1961-62), Нина Симон (1962) и многие другие. А первая звукозапись аппалачскими исполнителями Кларенсом Эшли и Гвеном Фостером относится ещё к 1933 году.

Впервые я встретилась с мелодией «Дом восходящего солнца» в детстве, но не в интерпретации рок-группы «The Animals». Я про них тогда вообще ничего не знала. Зато в родительском доме появилась американская долгоиграющая пластинка, на конверте и на этикетке которой было указано: «The Brothers Four». Эту фолк-группу мало кто сегодня знает, хотя они до сих пор в строю и именно они впервые, как раз для этой пластинки, записали в 1960 году проникновенную до дрожи балладу «Зелёные поля», ставшую в варианте поэта Роберта Рождественского «Городом детства». Записали её эти ребята так, что пока их до сих пор никто не ещё обошёл. В этом можно убедиться, прослушав сохранившуюся студийную запись. А «Дом восходящего солнца» «Братья 4» записали попозже - в 1965 году. Когда эта запись попала в мои руки, я уже знала, что этих ребят следует срочно прослушать с полным вниманием.

В их исполнении песня казалась настолько красивой, что у меня сразу же возникали свои ассоциации, и я не особо вслушивалась в слова, сопровождавшие мелодию. Тем более что и название-то «дорогого стоит»! Представляете, какие картины возникают в голове ребёнка, когда звучит иноязычная песня о Доме, где восходит Солнце при том, что английского он ещё толком не знает? Впрочем, с годами даже подправленное знание английского языка мне не помогло: я по-прежнему не углублялась в суть песенной истории, рассказанной гипнотическими голосами моих, к тому времени, уже горячо любимых «Братьев 4». Меня с первых же звуков обволакивала мелодия и завораживали голосовые гармонии, а всё остальное не имело значения. Я мысленно уносилась в далёкие края, где стоит дом, над которым никогда не заходит солнце. Текстовая оболочка песни струилась вокруг моего сознания, не задерживаясь в нём ни на мгновение. Мелодия песни была грустная, но достаточно властная, а грусть была не безнадёжная, а вполне философская. Она не нагнетала безысходности, а, скорее, призывала серьёзно поразмыслить над отчаянной ситуацией, чтобы приступить абы к каким действиям: всё лучше, чем сидеть сложа руки и сокрушаться о непоправимом.

Впрочем, у каждой песни своя правда. Была она и у «Дома восходящего солнца», так что пришло время постучаться в этот песенный теремок с традиционным сказочным вопросом: «Кто-кто в теремочке живёт?»  Оказалось, что эта завораживающая мелодия, как полагают музыковеды, была известна ещё в шестнадцатом веке как одна из средневековых английских баллад – предположительно, «The Unfortunate Rake». В данном случае «Rake» это не «грабли», а «развратник». Кстати, у этой фольклорной песни насчитывается более двадцати зафиксированных вариантов текста. Все они связаны с раскаянием героя или героини о своих безрассудных поступках. В одном из них, в версии девятнадцатого века, герой рассказывал другу, что погибает от дурной болезни, потому что не сумел вовремя достать белые ртутные порошки – а так тогда лечили сифилис.

Позже появляется ещё одна аналогичная песня раскаяния. Интересно, что название «Rising Sun», как минимум, в двух английских народных балладах, фигурирует как традиционное название либо пивной, либо борделя, либо игорного дома - хотя в те времена это всё успешно совмещалось в одном деловом «центре услуг». У этой песни также имеются три основных текстовых варианта, а к ним ещё и целый букет вариаций. В любой версии песня была о страданиях и запоздалом раскаянии о бездумных поступках и неправедной жизни.  Героями повествования могли быть разные люди: девушка, затянутая в сети порочного бизнеса, её парень, потерявший в грешном доме свою любимую, либо заядлый игрок, навсегда связавший свою судьбу с игорным столом. Позже песня с первыми европейскими переселенцами благополучно перекочевала на североамериканский континент и проявилась в тридцатых годах прошлого века в Аппалачах. Естественно, уже с новым текстом, но всё о том же: о человеке, запутавшемся в земных грехах, но теперь уже в новых краях. Скажем, в Новом Орлеане – и, по-прежнему, песня пелась как в мужском, так и в женском варианте.

Ни один из этих вариантов мне и в голову не приходил, потому что я никогда не вникала в содержание песни. Как услышу мелодию, так она меня и уводит в какой-то неведомый мир, где есть Дом Восходящего Солнца, обещающий, что всё когда-нибудь обязательно станет хорошо. Вот какова власть музыки и магия голосов исполнителей: проникающая в душу мелодия порою полностью захватывает всё внимание, не оставляя и без того эмоционально перегруженному мозгу места для лингвистической переработки текста. Нередко слова оригинала слушают вполуха, и они надолго забываются или уходят в полное никуда. На смену приходят новые тексты, но и их нередко постигает та же участь, и остаётся лишь инструментал. Так что для меня герои моих двух описанных выше моих любимых песен так и не стали грешниками, хотя я теперь доподлинно знаю их неприглядные истории.

К счастью, со всеми любимой песней «Green Fields» - она же «Город Детства» - всё было проще: там, что в оригинальном английском тексте американской группы «The Easy Riders», что в абсолютно самостоятельном русском тексте Роберта Рождественского нет никаких разногласий с мелодией. Оба стихотворных произведения растворяются в мелодии так, что становятся практически нераздельны. Настроение светлой ностальгической грусти полностью сохранено, и запоминаются они автоматически – вместе с мелодией. Тут всё зависит, на каком языке их слушать. Сложно сказать, почему The Easy Riders (Frank Miller, Richard Dehr, Terry Gilkyson) решили не записывать сами свой шедевр. Впрочем, они просуществовали недолго - с 1957 по 1959 год, а в 1960 эту песню явили миру «The Brothers Four».

Несколько слов о моих любимых исполнителях упомянутых выше песен - «The Brothers Four»: это Боб Флик, Джон Пейн, Майк Кёркленд и Дик Фоули (Bob Flick, John Paine, Mike Kirkland, Dick Foley). Студенты Вашингтонского университета (University of Washington, в просторечии — «U-Dub»), они встретились в Сиэтле, в штате Вашингтон, и в 1957 году организовали фолк-группу. Братьями по крови они не были, хотя голоса их настолько гармонично сочетались, что действительно создавалось впечатление, что они из одной семьи. Впрочем, их связывало иное братство: участие в тайном межуниверситетском обществе (the Phi Gamma Delta fraternity). Не ясно, какими тайнами они там занимались и как долго в нём оставались, но само общество было создано ещё в 1848 году в Пенсильвании, и среди его членов в своё время так же числились тридцатый президент США Калвин Кулидж и сорок восьмой вице-президент Майк Пенс (в первый срок Трампа).

Впрочем, членство в закрытом студенческом обществе никак не препятствовало четырём музыкальным «братьям» осуществлять их творческие устремления, а может, даже и помогало. Во всяком случае, поначалу их основными слушателями были члены их Братства. По поводу сорокалетнего юбилея группы одному из её основателей, Бобу Флику, задали вопрос о том, во сколько им обошлась первая профессионально записанная демо-плёнка. Тогда записи производились на магнитофонах с большими катушками с плёнкой. В ответ Боб от души рассмеялся. Нисколько ему это не стоило. Он же был не только студентом на курсе для будущих специалистов по радио и телевещанию, но также и менеджером студенческой радиостанции, так что у него были все ключи от студии звукозаписи. Как-то раз он нажал там нужную кнопку, выскочил в студийный отсек, и они успели вовремя начать своё первое контрольное выступление. А дальше к ним пришло более полусотни их дисков и искреннее восхищение фанатов от жанра фолк-рок.

Так или иначе друзья остались верны жанру народной музыки и в 2025 году, после 68 лет со дня создания, группа всё ещё активно гастролировала по всему миру, правда в изменённом составе. В 1969 году из группы ушёл Дик Кёркленд, которого не стало в августе 2020. В 1990 году группу также покинул Майк Фоули. Но этих участников тут же заменили другие исполнители, которые согласились продолжать музыкальные традиции группы, так что артисты неустанно радовали своих поклонников и все последующие годы. Надо отметить, что «The Brothers Four» это одна из немногих групп, которая не меняла названия и, не изменяя избранному музыкальному жанру, продолжала радовать поклонников своим искусством многие десятилетия.

Особенно группой всегда восхищались японцы, так что музыканты выступали там практически ежегодно. Ну и, само собой разумеется, «The Brothers Four» до сих пор обожает автор этого эссе. Что касается мелодии песни «Дом восходящего солнца», то она по-прежнему радует слушателей своей чарующий гармонией и живёт сама по себе, независимо от её исполнителей и сопровождающего текста, навевая каждому те образы, которые ему близки и, как говорили в старину, душевно приятны.