Христос есть путь, истина и жизнь

        «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин.1:1). Если лингвист изучает языки на уровне звуков, слов, предложений, то теолог анализирует “энергетику смыслов”, заключённых в Божественном откровении [«великая благочестия тайна: Бог явился во плоти, оправдал Себя в Духе, показал Себя Ангелам, проповедан в народах, принят верою в мире, вознесся во славе»(1Тим.3:16)], для адаптационного переноса евангельского нарратива в повседневную человеческую жизнь и возвращение последней в лоно библейской эсхатологии.  Для политической теологии в области “социальной архитекторы” востребованной целью исследования феномена Боговоплощения [как претворение животворного Света Христовой Истины в общественной жизни] является практика транспонирования “святыни” в профанную сферу бытия посредством иеротопического проектирования, т.е. иерофанического создания сакрального пространства, такого как Святая Русь. Основное понятие христианской иеротопии “образ–парадигма” позволяет описать сакральный феномен слияния в один пространственный образ чудотворной иконы, божественного текста и храмовой архитектуры для проповеди Евангелия. Одним из наиболее распространённых священных образов–парадигм является образ Небесного Иерусалима, присутствующий в любой византийской церкви.
        Первым, кто в допетровской Руси середины XVII в. сумел с большим размахом воплотить образ–парадигму Небесного Иерусалима был святейший патриарх Никон, обладавший величественной наружностью, незаурядным умом, твёрдой волей, упорным и энергичным характером строгого аскета, чутьём государственного деятеля, внесшего бесценный вклад в дело воссоединения Малороссии с Россией в 1654 г. и осуществление в 1663 г. первого издания в Москве полного корпуса Библии — книг Ветхого и Нового Завета. Первоначальное, возникшее в результате иерофании сакральное пространство Святой Земли — палестинский ландшафт, освященный божественным знамением Воскресения Христова, — тщательно воспроизведено святейшим патриархом Никоном в Подмосковье на берегах Истры. По мысли Никона, созидание Святой Руси есть преображение разноплемённого народа в «род избранный, царственное священство» (1Пет. 2:9), «сохраняющий единство духа в союзе мира» (Еф.4:3). По убеждению первосвятителя Никона, призвание России быть мировым центром христианской культуры. Для этих целей “зодчий Святой Руси” Никон использовал моделирование икон сакральных пространств Палестины (Воскресенский Ново-Иерусалимский монастырь), Афона (Иверский Валдайский монастырь), образа Креста Иисуса Христа (Крестный Кий-островский монастырь). В колонизационном и миссионерском движении православный народ (обладающий такими жизнеутверждающими качествами как: благочестие, благодушие, предприимчивость, смелость, ловкость, выносливость, восприимчивость, трудолюбие) ассимилировал и просвещал инородческие племена, приводя их в лоно Святой Соборной и Апостольской Церкви. Всякий народ существует благодаря общей исторической памяти: «наша идентичность возникает из историчности» (Мартин Хайдеггер “Бытие и время”). Термин “этничность” обозначает отличительные особенности какой–либо общности. В этом контексте “русский народ” — это не просто этноним, а воцерковлённая многоплемённая, единая по духу, преображённая Светом Христовой Истины нация, обязанная своим духовным рождением и уподоблением “Новому Адаму — Сыну Божиему”, евхаристически приобщённая к Телу и Крови вочеловечившегося Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. Русскому духу присуще стремление к высшей религиозной ценности — святости. Символом Святой Руси в XVII в. стал сооружённый “великим государем” (патриарший титул) Никоном неподалёку от Москвы, свободной от диктата иноверцев, архитектурно–ландшафтный ансамбль под названием “Русская Палестина” — Воскресенский Ново–Иерусалимский мужской монастырь — топонимическая икона Святой Земли, которая как сама молитва Господня [«Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое; да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли» (Мф. 6: 9–10)] есть средство выражения православного, аскетического опыта в церковном искусстве.
         Культуролог–энциклопедист XX в. Алексей Фёдорович Лосев определял символ как субстанциальное тождество идеи и вещи. Всякий символ заключает в себе образ, но не сводится к нему, поскольку подразумевает присутствие некоего смысла, нераздельно слитого с образом, но ему не тождественного. Образ и смысл образуют два элемента символа, немыслимые друг без друга. Посему символы существуют как символы (а не как вещи) только внутри интерпретаций. Имя вещи есть смысловая энергия взаимопонимания между вещью и её окружающим. Энергия (“вещь”) есть выражение сущности вещи в онтологическом аспекте. Идея (“значение”) есть максимальное выражение сущности вещи в аспекте её осознания. В свою очередь имя (“знак”) соединяет оба эти аспекта и является полным выражением сущности вещи.  Следует отметить, что Лосев разделял убеждение о существовании органической связи объекта и субъекта познания.  Тем самым понятие символа как синтеза вещи и сознания вписывается в классическую концепцию всеединства. Интерпретируя платонизм (учение о идее — проявленном облике предмета) как мистический символизм, русский философ указывает на то, что в античной литературе “символ” означал отождествление идеи (сущности) и явления, или смысла вещи и самой вещи. Художественный образ в отличии от символа представляет собой самостоятельную автономную эстетическую ценность. Образ как носитель реальности обозначает форму существования материального в идеальном.  Центральная идея русской иконописи — соборная иерархичность мироздания, где всякое творение имеет богоданный смысл бытия. Святая Русь видится духовными очами русских иконописцев Домом Пресвятой Богородицы и материализуется в иконографии. Как форма художественной выразительности национального самосознания эстетика символа способствует познанию истинных законов мироздания и развития общественного бытия, прививая должное почтение к святыням, сохраняющим связь времён в народной памяти. Опорой национального самосознания является единство исторической памяти, в частности представлений о Святой Руси. Икона, написанная в 1668 г. государевым иконописцем Симоном Ушаковым  “Насаждение древа государства Российского” (“Похвала Владимирской иконе Божией Матери”), служит обобщающей иллюстрацией русской симфонии властей — совместной деятельности “премудрой двоицы”  патриарха Никона и царя Алексея Михайловича Романова по переустройству Московского государства во Вселенское православное царство — “Новый Израиль как земное подножье Царства Небесного”. Образ Богоматери Владимирской расположен в окружении ветвей древа, произрастающего из Успенского собора в Московском Кремле. Древо государства Российского растёт вширь (царь воплощает имперский культурологический проект “Первопрестольная Москва есть Третий Рим”) и ввысь (патриарх претворяет “Русскую Землю в Новый Израиль” посредством устроения священных образов–парадигм, в этом плане можно говорить о возвышении Церкви над царством.
        Исторически сложилось так, что душой национального единства растущего государства стало добровольное восточнославянское православное братство, опирающееся на “варяжско–прусский царственный хребет державных собирателей Русской Земли”. По преданию, первый русский царь Иоанн IV Васильевич — потомок легендарного Пруса, двоюродного брата первого Римского императора и верховного жреца, “божественного владыки вселенной” Августа. Прус правил на территории между реками — Вислой и Неманом. От Пруса четырнадцатое колено — Рюрик. Смысл “Русской идеи” ёмко изложил во вступительной части послания (1581 г.) польскому королю Стефану Баторию первый русский царь из рода Рюрика: «Божией (следует перечисление атрибутов) милостью мы, смиренный Иван Васильевич, удостоились быть носителем крестоносной хоругви и Креста Христова, Российского царства и иных многих государств и царств скипетродержателем, Царь и великий князь всея Руси (следует полный титул), по Божиему изволению, а не по многомятежному желанию человечества». Ординарный академик Императорской Санкт–Петербургской академии наук по истории и древностям русским, председатель Императорского Общества истории и древностей российских при Московском университете, тайный советник, член кадетской партии Василий Осипович Ключевский писал в труде “Русская история” о соборно–монархической сути русского самодержавия: «Наш собор родился не из политической борьбы, как народное представительство на Западе, а из административной нужды. Итак, Земские соборы возникли у нас в одно время и в связи с местными реформами Царя Иоанна и являются совместными совещаниями Боярской думы, т. е. центрального правительства, с людьми столичных классов, служивших ему ближайшими ответственными органами; такие совещания устраивались для выработки общего постановления по особо важным вопросам государственной жизни и для принятия членами собора ответственного кругового  ручательства  в  исполнении соборного  приговора». В том же труде В. О. Ключевский отмечает существенную геополитическую роль Московии на европейском континенте: «Наш народ поставлен был судьбой у восточных ворот Европы, на страже ломившейся в них кочевой хищной Азии. Целые века истощал он свои силы, сдерживая этот напор азиатов, одних отбивал, удобряя широкие донские и волжские степи своими и ихними костями, других через двери христианской Церкви мирно вводил в европейское общество... Так мы очутились в арьергарде Европы, оберегали тыл европейской цивилизации. Но сторожевая служба везде неблагодарна и скоро забывается, особенно когда она исправна: чем бдительнее охрана, тем спокойнее спится охраняемым и тем менее расположены они ценить жертвы своего покоя. Таково было европейское положение Московского государства в конце шестнадцатого века».
        В начале XVII в. Московская Русь воспряла как феникс из пепла смутного времени под скипетром Романовых, когда между Церковью и государством установились подлинно родственные отношения, обеспечивающие особую внутреннюю крепость всей русской жизни: умудрённый патриарх Филарет (в миру Фёдор Никитич Романов-Юрьев, двоюродный брат святого блаженного царя Фёдора Иоанновича) был, по праву отца, соправитель сыну — молодому царю Михаилу Федоровичу. В бытность Филарета патриархом все государственные акты подписывались именем обоих “великих государей”, но этот прецедент не был закреплён юридически.
        Величие Отца Отечества, императора–преобразователя Петра I заключается в построении на самодержавном фундаменте Московского царства, заложенном Иоанном Грозным, православной Российской империи (с новой столицей на побережье Финского залива Балтийского моря в устье реки Невы), опирающейся на исторический опыт предшествующих царств: осуществившую в своих интересах косвенную рецепцию римского права с заимствованием византийского цезаропапизма. Председатель Московского психологического общества (1921 г.), доктор государственных наук, профессор Московского университета Иван Александрович Ильин высоко оценил значимость Петровских реформ: «Пётр Великий понял, что народ отставши в цивилизации, в технике, в знании — будет завоёван и порабощён, и не отстоит себя и свою правую веру... Он был уверен, что Православие не может и не должно делать себе догмат из необразованности и из форм внешнего быта, что сильная и живая вера проработает и осмыслит, и облагородит новые формы сознания, быта и хозяйства. Христианство не может и не должно быть источником обскурантизма и национальной слабости».
        При императрице Екатерине II были присоединены к России: Северное Причерноморье — Новороссия, Крым, Северный Кавказ, западные украинские, белорусские и литовские земли.  21 февраля (н. ст.) 1784 г. по указу государыни крепость на юго-западе Крымского полуострова близ древнегреческого Херсонеса — благословенного места крещения великого князя киевского Владимира Красное Солнышко — названа Севастополем. Здесь, в Ахтиарской бухте под руководством светлейшего князя Григория Александровича Потёмкина–Таврического был возведён порт и обустроенный город Севастополь стал базой Черноморского флота Российской империи. Прошло после кончины Петра I полвека — теперь уже не русский царь приучает приближённых носить немецкое платье, а царица Екатерина II, немка по происхождению, подаёт личный пример высшему свету своим изысканным русским вкусом. Матерь Отечества Екатерина II Алексеевна в своих “Мыслях из особой тетради” записала: «Свобода, душа всего, без тебя всё мертво. Я хочу, чтобы повиновались законам, но не рабов. Я хочу общей цели делать счастливыми, но вовсе не своенравия, не чудачества и не тирании, которые с нею несовместимы». Матушка императрица достигла умягчения “злых сердец”, оживления “мёртвых душ” и просветления “тусклых умов” через пробуждения в народе поэтической любви к красоте русской природы. Взлелеянное чувство “прекрасного” породило литературные, живописные, архитектурные, музыкальные и хоровые шедевры. Театр стал народной школой добродетели; бальные танцы и светский этикет отточили изящные манеры благородных девиц; расцвели культурные оазисы — русские усадьбы. Неповторимое благолепное своеобразие дворцово-парковых ансамблей воспитало не одно поколение, до сих пор восхищая и облагораживая миллионы любознательных посетителей. На лоне природы Царского Села — императорской резиденции под Санкт–Петербургом возрастал гений Александра Сергеевича Пушкина.
    Последовательно проводимые в России царским правительством социальные реформы, касавшиеся решения стратегического вопроса о земле и воле, стимулировали благоприятные процессы в русском обществе: инициировали социальную мобильность, доблестную гражданскую активность, просветительскую и научно-практическую деятельность с целью значительного увеличения народонаселения, прежде всего русского, для рационального обустройства необъятных пространств православной державы с учётом самобытности и природно-климатических особенностей губерний. Успешный реформатор и патриот, председатель Совета министров Российской империи Пётр Аркадьевич Столыпин так охарактеризовал свою программу действий: «В основу их положена одна общая руководящая мысль, которую правительство будет проводить во всей последующей деятельности. Мысль эта — создать те материальные нормы, в которых должны воплотиться новые правоотношения, вытекающие из всех реформ последнего времени. Преобразованное по воле Монарха Отечество наше должно превратиться в государство правовое».
        В целом, Рюриковичи определили мессианскую суть русского самодержавия, оставив после себя обширное православное царство как надёжную ограду для автокефальной Русской Церкви с патриаршей кафедрой в первопрестольной Москве — Третьем Риме, а Романовы придали институционально–правовую форму национальному бытию на европейский лад. В частности, император Николая II существенно гармонизировал историческое призвание православной России как катехона, проводя политику веротерпимости в отношении старообрядчества, совершенствуя соборно–монархическую форму правления. Квинтэссенция русского государственного права была изложена в Своде Основных Государственных Законов в редакции 1906 г.:
Cтатья 4. Императору Всероссийскому принадлежит Верховная Самодержавная Власть. Повиноваться власти Его, не только за страх, но и за совесть, сам Бог повелевает.
Cтатья 5.   Особа Государя Императора священна и неприкосновенна.
Cтатья 7. Государь Император осуществляет законодательную власть в единении с Государственным Советом и Государственной Думой.
Cтатья 8. Государю Императору принадлежит почин по всем предметам законодательства. Единственно по его почину Основные Государственные Законы могут подлежать пересмотру в Государственном Совете и Государственной Думе.
Cтатья 17. Государь Император назначает и увольняет Председателя Совета Министров, Министров и Главноуправляющих отдельными частями,а также прочих должностных лиц, если для последних не установлено законом иного порядка назначения и увольнения.
Cтатья 62.  Первенствующая и господствующая в Российской Империи вера есть Христианская Православная Кафолическая Восточного Исповедания.
Cтатья 64.  Император, яко Христианский Государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры, и блюститель правоверия и всякого в Церкви святой благочиния. В сем смысле Император, в акте о наследии Престола 1797 Апр. 5 (17910) именуется Главою Церкви.
Cтатья 70. Защита Престола и Отечества есть священная обязанность каждого русского подданного. Мужское население, без различия состояний, подлежит воинской повинности согласно постановлениям закона.
Cтатья 76. Каждый российский подданный имеет право свободно избирать место жительства и занятие, приобретать и отчуждать имущество и беспрепятственно выезжать за пределы государства. Ограничения в сих правах установлены особыми законами.
Cтатья 77.  Cобственность неприкосновенна. Принудительное отчуждение недвижимых имуществ, когда сие необходимо для какой-либо государственной или общественной пользы, допускается  не иначе, как за справедливое и приличное вознаграждение.
Cтатья 81. Российские подданные пользуются свободою веры. Условия пользования этой свободою определяются законом.
Статья 84.  Империя Российская управляется на твёрдых основаниях законов, изданных в установленном порядке. Таким образом, русский государственный самодержавно–представительный строй являлся публично–правовым. Русское самосознание по сей день опирается на ценностный синтез Романовской эпохи: православного мировоззрения, имперской идеологии и европейского этикета.
        Российский Императорский Дом — олицетворяя историческую память о династическом родстве и правопреемственности Рюриковичей и Романовых (первый царь из рода Романовых Михаил Фёдорович был сыном племянника супруги первого царя из рода Рюрика Иоанна IV Васильевича законной царицы Анастасии Романовны) — является этической и эстетической сердцевиной самобытной духовной традиции народа. Стоит задуматься о значении христианского подвига святых страстотерпцев Бориса и Глеба, особенно, нынче, в момент эскалации международной напряженности. Уметь вовремя остановиться, проявить сдержанность и рассудительность, не лезть на рожон и примириться, находя компромиссные, благоразумные подходы к решению возникающих проблем во имя мира и сохранения жизней людей — блаженный, подлинно христианский дар миротворчества. Этим качеством и отличалось в основе своей беззаветное, совестливое служение российских правителей из родственных родов Рюриковичей–Романовых. Яркий пример тому подвиг страстотерпчества святого императора Николая II Александровича Романова, заповедавшего нам, что «не зло победит зло, а только любовь».
        Источником истинных знаний о истории человечества является богодухновенная Библия, содержащая Закон Божий, имеющий непреходящее, фундаментальное значение: «ни одна йота, ни одна черта не пройдёт из закона, пока не исполнится всё» (Мф.5:18). Личность Сына Божиего Иисуса Христа явила миру первозданный, царственный образ Человека, исполненного духом свободы, любви, милосердия, правды, благородства, но только лишь спустя почти две тысячи лет после Воскресения Спасителя честь и достоинство человеческой личности были закреплены во всеобщей хартии прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. Православное мировоззрение предполагает свободное, деятельное волеизъявление человечества в выборе пути развития. Евангелие формулирует историософский смысл человеческого бытия — каждый человек, по сути своей, является сотворцом не только всеобщей истории, но и спасения рода человеческого. Россия исторически (с времён Крещения Руси святым равноапостольным великим князем Владимиром) принадлежит к христианской цивилизации, основанной на жизнеутверждающей вере в Пресвятую Троицу и бессмертие души. Принятие римскими императорами Константином и Лицинием Медиоланского эдикта о религиозной свободе как неотъемлемом условии общественного благоденствия в 313 г. от Р.Х. ознаменовало начало правового становления христианской цивилизации — расцвет которой пришёлся на средние века, в значительной мере, благодаря освоению в IX в. “пути из варяг в греки” (см. труды по культурологии и истории Древней Руси академика Дмитрия Сергеевича Лихачёва), причём в конце позднего средневековья сформировались два взаимовлияющих духовных полюса христианской ойкумены: “западный” (папацезаристский)  в  Риме и  “восточный” (цезаропапистский)  в Москве, что по мысли философа Владимира Сергеевича Соловьёва обеспечивало устойчивое вселенское развитие христианского миропорядка в Новое время. Здесь уместно вспомнить конец XVIII в.: перспективный “Мальтийский проект” императора и великого магистра рыцарского ордена святого Иоанна Иерусалимского Павла I Петровича Романова как развитие геополитической идеи нереализованного до конца “Греческого проекта” его матери — императрицы Екатерины Великой.
        Значительный вклад в осмысление церковной истории внёс Антон Владимирович Карташёв — известный богослов, публицист, руководитель Петербургского религиозно–философского общества, последний обер–прокурор Святейшего Правительствующего Синода, а после Февральской революции 1917 г.  министр исповеданий во Временном правительстве, в эмиграции (с 1920 г.) в течение многих лет являлся профессором Свято–Сергиевской духовной академии в Париже, автор ряда фундаментальных исследований, в том числе всеобъемлющего труда  «Вселенские  Соборы».  В этом фолианте учёным отмечено: «Священная библейская и церковная  история могли  быть   в   конкретных   формах   и  иными, при   всей  их  неизменности  по  существу.  Это — царство свободы, а не физической, мертвящей необходимости, фатального предопределения. Мыслимость и других вариантов истории Церкви блестяще иллюстрируется различиями вселенской церковной эволюции в рамках единой античной “вселенной” — “ойкумены” с различиями переживаний вопросов догмы и благочестия в латинской (западной, римской) и эллинской (восточной, греческой) её половинах, приведших в конце концов к роковому распаду Церкви  на две,  врознь  разошедшихся  ветви. Метафизическая эллинская мысль не могла удержать себя от утонченных спекуляций, заданных ей христианским откровением: о Св. Троице и Боговоплощении. Западная, латинская половина Церкви лишь поневоле вовлекалась Востоком в эти спекуляции, к которым сама была неспособна. По своей же инициативе она богословствовала о других вопросах, о вопросах морально–практических: интересовалась сочетанием свободы человека с благодатными силами, подаваемыми свыше в акте спасения. Та же тайна спасения, та же сотериология, интересовала две культуры с разных сторон и по-разному. Если Восток увлекала сторона теологическая (от автора: “разумение в созерцании”, здесь пpеобладает дедуктивная интуиция в познании содержания духовного бытия макрокосмоса; в «Великом Каноне» святого Андрея Критского эта особенность восточного менталитета представлена в образе младшей дочери Лавана, второй жены ветхозаветного патриарха Иоакова), то Запад — антропологическая (от автора: “деятельная”, тут доминирует индуктивный позитивизм в апробации античных форм бытия микрокосмоса; в “Великом Каноне” эта особенность западного менталитета начертана в облике старшей дочери Лавана Лии, первой жены ветхозаветного патриарха Иоакова).  На Востоке были свои уклонения от нормы ортодоксии, свои ереси,   (от автора: на семи Вселенских Соборах [проходили в период с 325 по 787 гг.] были отвергнуты ереси: священника Ария, епископа Македония, архиепископа Нестория, архимандрита Евтихия, папы Римского Гонория, императоров Ираклия и Льва Исавра, и иных), на Западе — свои (от автора: две культуры — позднеантичная и варварская — создали причудливый сплав разнородных традиций, который лёг в основу новой европейской цивилизации. Так, вестготы — западная ветвь восточногерманского племени готов — в IV в. подпали под влияние арианской ереси, отвергающей Божество и предвечное рождение от Бога Отца второго лица Пресвятой Троицы —  Сына Божиего и  утверждающей,  что  Христос  есть только высшее   творение; и  лишь  в VII  в.  приняли  кафолическое  христианство). Самая форма разрешения спорных вопросов и умиротворения взволнованной Церкви путём так называемых Вселенских Соборов была не теоретически, не предумышленно, а эмпирически нащупана по поводу особо широких и особо острых потрясений в толще именно восточной половины Церкви. В западной половине, благодаря централизующему авторитету римской кафедры, нужды в соборах вселенских не чувствовалось. Организованные Императорами, по сговору с восточными Епископами, Вселенские Соборы неохотно посещались западными представителями. Сами Папы даже не удостаивали их личным присутствием. Еретические треволнения Востока психологически казались на Западе чем-то досадным, чуждым и болезненным, без чего можно бы, как и без Вселенских Соборов, спокойно обойтись. Словом, будь Римская империя монотонно латинской или эллинской по расе, языку и культуре, лик истории Церкви был бы один. Теперь, в фaктической данности, он другой, раздвоенный. Но эта данность не абсолютная, а относительная, зависящая от переменных условий исторической почвы, среды и обстановки, в которых протекала жизнь Церкви. Состарились, ослабели, умерли очаги древних культур, римской и греческой, отпали и свойственные им постановки вероучительных и моральных вопросов. У новых христианских народов сложилась своя расовая, культурная и религиозная ментальность, на почве которой пробудились в сознании новые вопросы, а старые, так тяжко волновавшие древнюю Церковь, заснули, потеряли интерес или ожили в сознании европейских христиан в неузнаваемо    новой   форме».
        Тут уместно вспомнить цитату В. О. Ключевского из лекции «Курс русской истории» (часть 2, лекция LIII), лаконично выражающую реальность становления российского менталитета: «Греческое влияние захватывало всё общество, не захватывая всего человека; западное захватывало всего человека, не захватывая всего общества».
        Интересно мнение “патриарха русской культуры” Д. С. Лихачёва по актуальной теме “противостояние Запад—Восток”. Академик отмечает, что «евразийство как некое идейное течение возникло в среде русской эмиграции в 20-х гг. и развилось с началом издания “Евразийского временника”. Оно сформировалось под влиянием горечи потерь, которые принес России октябрьский переворот. Ущемленная в своем национальном чувстве часть русских мыслителей–эмигрантов соблазнилась легким решением сложных и трагических вопросов русской истории, провозгласив Россию особым организмом, особой территорией, ориентированной главным образом на Восток, на Азию, а не на Запад. Отсюда был сделан вывод, будто европейские законы не для России писаны и западные нормы и ценности для нее вовсе не годятся. Между тем азиатское начало в русской культуре лишь мерещится. Мы находимся между Европой и Азией только географически, я бы даже сказал — “картографически”. Если смотреть на Россию с Запада, то мы, конечно, находимся на Востоке или, по крайней мере, между Востоком и Западом. Но ведь французы видели и в Германии Восток, а немцы в свою очередь усматривали Восток в Польше. В своей культуре Россия имела чрезвычайно мало собственно восточного. Восточного влияния нет в нашей живописи. В русской литературе присутствует несколько заимствованных восточных сюжетов, но эти восточные сюжеты, как это ни странно, пришли к нам из Европы — с Запада или Юга. Характерно, что даже у “всечеловека” Пушкина мотивы из Гафиза или Корана почерпнуты из западных источников. Россия не знала и типичных для Сербии и Болгарии (имевшихся даже в Польше и Венгрии) “потурченцев”, т. е. представителей коренного этноса, принявших ислам. Для России, да и для Европы (Испании, Сербии, Италии, Венгрии), гораздо большее значение имело противостояние Юга и Севера, чем Востока и Запада. С юга, из Византии и Болгарии, пришла на Русь духовная европейская культура, а с севера другая языческая дружинно-княжеская военная культура — Скандинавии. Русь естественнее было бы назвать “Скандовизантией”, нежели “Евразией”». В настоящий момент остро встал юридический вопрос геополитической преемственности между Российской империи и СССР в контексте непрерывности русской истории. Правильно судить о преемственности исторического развития современной России, её перспективах, возможно лишь опираясь на духовный опыт предыдущих поколений, взирая на пройденный путь с точки зрения парадигмы христоцентризма.
      Судя по эпохальным событиям нашего времени можно с определенной долей уверенности утверждать, что то условное разделение человеческого рода после грехопадения и изгнания из Рая наших прародителей Адама и Евы на “сифитов” и “каинитов” сохранилось и в “обновленной версии человечества”, когда после всемирного потопа родоначальниками стали: Ной — потомок изобретателя письменности, добродетельного Сифа (младшего сына Адама, упомянутого в родословии Иисуса Христа) и, согласно предположению раннехристианской литературы, его жена Ноема — дочь отцеубийцы и двоеженца Ламеха, потомка старшего сына Адама, братоубийцы Каина. Жизненный уклад человечества с тех пор выстраивался согласно дискурсу общежития “деревня — город”. Далёкие потомки Ноя по линии его сына — Иафета, приняв мессианское учение Нового Адама, воплотившегося Сына Божиего Господа нашего Иисуса Христа Спасителя, создали христианскую, аграрно–индустриальную цивилизацию с летоисчислением от Рождества Христова и преобладанием сельского населения с благочестивыми (“сифитскими”, взыскующими Царство Небесное) патриархальными устоями многодетной моногамии. По сей день, в душе каждого из нас присутствуют и “райское–сифитское” и “адское–каинитское” начала, иначе говоря: наши сердца есть “поле битвы Христа и антихриста”, а наша свободная воля выбирает на чью сторону встать и за кем идти по жизни. Человек — социальное существо, для счастья ему нужно гармоничное общение с себе подобными, чтобы испытывать духовное родство, душевную близость и телесное влечение. Люди обретают благодатную цельность в богоустановленном институте семьи — освящённом и подпитываемом Церковными Таинствами брачном союзе любящих друг друга мужчины и женщины (его помощницы и хранительницы домашнего очага), объединённых общим бытом, имуществом, заботой о близких родственниках. Семья есть ячейка общества, опора государства, обеспечивающая преемственность поколений, образуя династии, хранящие культурные традиции рода. Таково было устроение в православной христианской Российской империи, являвшейся исторической преемницей восточной Римской империи — Византии, построенной на сакральном взаимодействии  “Бог – Царь – Народ” (как дух, душа и тело в живом человеке): Бог — единосущная и нераздельная Пресвятая Троица; Царь — Помазанник Божий: «Царь (земной) есть образ одушевлен Царя Небесного» (определение преподобного Максима Грека); Народ — по слову первоверховного апостола Петра: «род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет» (1Пет.2:9). Ещё в 886 году под началом византийского богослова, Константинопольского патриарха святителя Фотия I был разработан законодательный сборник “Эпанагога”. В нём изложена концепция “симфонии властей” («Мирская власть и священство относятся между собою, как тело и душа, необходимы для государственного устройства точно так же, как тело и душа в живом человеке. В связи и согласии их состоит благоденствие государства»), где император и патриарх предстают двумя земными (смертными) главами единого церковно–государственного организма, а Верховным Законодателем, Судьёй и Правителем  является сам Господь Вседержитель Иисус Христос. В отечественной истории византийский принцип симфонии властей не исключал конфликтных ситуаций между патриархом и царём, наяву воплощающих идеологемы на разных уровнях реальности (мир “горний” и “дольний”), соответственно: “эсхатологической” (Святая Русь — Новый Израиль) и “имперской” (Москва — Третий Рим). Эти идеологемы отражают интеллектуальную амбивалентность двойственной (душевно–телесной) природы человека, характеризующейся одновременным сосуществованием духовных и мирских” мыслей о России — исторически сложившейся в качестве русской цивилизации в форме православного, наследственного, самодержавного царства, удерживающего мир от прихода “человека  греха” —  антихриста (2Фес.2:7).
        Беспрецедентное по своим последствиям царствование почитателя “допетровской эстетики” святого царя–страстотерпца Николая II есть не только время Серебряного века — стремительной эпохи синтеза культурного наследия старообрядческого средневековья и Петровского абсолютизма с европейским парламентаризмом Нового времени; но и апокалиптическая пора жатвы — “отделения зёрен от плевел” на тысячелетней ниве российской государственности, когда сонм духоносных воителей земной, воинствующей Церкви Христовой  пополнил ряды Церкви торжествующей на Небесах, а пролитая за Христа кровь новомучеников и исповедников освятила пределы нашего Отечества, запечатленного в народном самосознании как Святая Русь.
        О прозорливой зрелости историософской мысли представителей Серебряного века, восприявших национальный дух свободы и любви Золотого века русской культуры, можно судить по строкам поэтессы Анны Андреевны Ахматовой: «как в прошлом грядущее зреет, так в грядущем прошлое тлеет...». По мнению поэта и публициста В. С. Соловьёва, изложенном в работе “Философские начала цельного знания”(1877 г.): «Свободная теософия есть органический синтез теологии, философии и опытной науки, и только такой синтез может заключать в себе цельную истину знания: вне его и наука, и философия, и теология суть только отдельные части или стороны, оторванные органы знания и не могут быть, таким образом, ни в какой степени адекватны самой цельной истине». Фундаментальная парадигма русской религиозной мысли основана на онтологическом единстве бытия и блага. В речи (1881 г.) в память выдающегося русского писателя Фёдора Михайловича Достоевского  В. С. Соловьёв описал религиозно–эстетическое понятие “свободной теургии”: «Искусство, обособившееся, отделившееся от религии, должно вступить с нею в новую свободную связь. Художники и поэты опять должны стать жрецами и пророками, но уже в другом, еще более важном и возвышенном смысле: не только религиозная идея будет владеть ими, но и они сами будут владеть ею и сознательно управлять ее земными воплощениями. Искусство будущего, которое само после долгих испытаний вернется к религии, будет совсем не то первобытное искусство, которое еще не выделилось из религии… Истина есть добро, мыслимое человеческим умом; красота есть то же добро и та же истина, телесно воплощенная в живой конкретной форме. И полное ее воплощение уже во всем есть конец, и цель, и совершенство, и вот почему Достоевский говорил, что красота спасет мир».
        Серебряный век явил миру “Русский Ренессанс” (аббревиатура — Р. Р.), вместивший в себя не только модернизм, космизм, неоромантизм, столыпинскую реформаторскую парадигму “земля и воля”, но и выстрадавший закалённую в боях Белую идею, возвращающую нас к истинно священным истокам народного бытия: самоотверженному стоянию за веру православную и Церковь Христову, беззаветному служению Отчизне. Р. Р. — многозначительный этап (относящийся к концу ХIХ – первым десятилетиям ХХ вв.)  в истории российской духовной культуры, определяющей в конечном счёте вектор развития державы.
        Белая идея, сформулированная в трудах корифеев отечественной религиозной философии И. А. Ильина и Николая Александровича Бердяева, является зрелым богословским плодом Р. Р. В частности, идеолог Русского Обще-Воинского Союза Ильин писал: «По глубокому смыслу своему Белая идея, выношенная и созревшая в духе русского православия, есть идея религиозная...Это есть идея борьбы за дело Божие на земле; идея борьбы с сатанинским началом, в его личной и в его общественной форме; борьбы, в которой человек, мужаясь, ищет опоры в своем религиозном опыте».
        Бердяев видел причину потери человечеством смысла своего существования в разрыве между официальной, господствующей религией и возникающими эзотерическими, религиозно–этическими общественными течениями, например теософское общество Елены Петровны Блаватской или сообщество последователей Льва Николаевича Толстого с утвердившимся в их среде искажённо уничижённым морализаторским образом Христа как человека — проповедника “неотмирности”;  а также в дуализме отношения христианства к человеку: с одной стороны, как к греховному и падшему “изгою”, а с другой — как к образу Божиему. Апостол Павел исповедовал: «Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3:17). «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа» (Ин.3:8). «И рожденное от Духа дух есть» (Ин.3:6), поэтому личность по сути своей духовна и свободна, ибо осознает свою уникальность в Духе Истины, причащаясь благодатных Христовых Таинств.  «И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в неё. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нём» (1Ин.4:16). Бердяев прозревал человека будущего как одухотворённую, свободно созидающую творческую личность, способную к Богообщению. Из взаимодействия (синергии) Духа Божиего и духа человеческого и происходит духовная жизнь, в которой Дух Божий подает саму жизнь, а дух человеческий восприемлет её. 
        Извечная причина всех бед указаны в Библии: «Погибели предшествует гордость, и падению — надменность» (Притч.16:18). Принцип сатаны “разделяй и властвуй” посредством мировой революции (она же всеобщая гражданская война) привёл в XX в.  к крушению христианской цивилизации. Силовое стремление к мировому господству и глобальному переустройству через “большую войну” есть неизжитое наследие, в том числе и воинствующей левой идеологии “экспорта революции”, практикуемой в своё время Коминтерном. Повсеместное оскудение веры, «похоть плотская, похоть очес и гордость житейская» (1Ин. 2:16) привели в прошлом веке к разрушению христианских устоев имперской Европы, затем к мировым войнам, идеологической конфронтации Запада и Востока. После октябрьского переворота 1917 г. в России богоборцы — “каиново семя”, игнорируя божественное происхождение Церкви, расчленили единый народ Божий по этническому и классовому признакам, в результате чего русские стали “народом изгоем” без прошлого, в одночасье лишившись своей тысячелетней государственности, а следом: христолюбивой армии, институтов гражданского общества, частной собственности, сословий, обычаев, памятников, праздников, календаря и орфографии, системы русских мер и цен, целостности Российской империи и миллионов лучших сограждан. Утвердившаяся в секулярном сознании российских революционных демократов XIX в. парадигма “церковь вне государства и религиозное самосознание вне права” после своего воплощения на практике в форме декрета СНК РСФСР от 23 января по ст. ст. 1918 г. “Об отделении церкви от государства и школы от церкви” оказала смертоносное действие на цезаропапистскую самобытность восточнохристианского правосознания, разрушив до основания православные устои жизни русского народа, “отделив Небеса Обетованные от Земли Русской как душу от тела”: ибо на братской любви во Христе зиждилась многовековая русская православная монархическая государственность — правопреемница и охранительница традиций христианского законодательства со времён святого равноапостольного императора Константина Великого.   Большевистский, воинствующий атеизм, скрываясь под личиной обновленчества, дискредитировал церковную прерогативу в семейных отношениях, а значит и само Таинство бракосочетания с естественной радостью деторождения; кощунственно развенчал богоизбранность царского рода, отменив религиозную клятву — присягу верности престолу до скончания веков. Революционный эксперимент оказался “трупным экскрементом классовой борьбы”, потому что самое ничтожное беззаконие, завуалированное благими намерениями, но сопровождаемое насилием и ложью, приводит в конце концов к глобальной катастрофе — социальной апатии — утрате навыка сознательного, свободного поддержания народом справедливого правопорядка по причине замкнутости власти временщиков на инстинкте самосохранения любой ценой.
        И всё же в XX в. удалось спасти европейский континент от разгула воинствующего атеизма отчасти благодаря просветительской миссии Русского Зарубежья, обогатившего мировую христианскую цивилизацию популяризацией культурного наследия Р. Р. с такими присущими исконной “русскости” чертами как: христоцентричность мировоззрения, благодатная естественность, глубокий историзм, совестливый психологизм — ознаменовав тем самым начало нового “платинового века”, сочетавшего этику Золотого  и эстетику Серебряного веков отечественной культуры России. Итак, Р. Р. является наглядным примером творческой жизнедеятельности вочеловечившейся на святорусской почве благодати Святого Духа.
Р. Р. стал исторически состоявшимся ответом на судьбоносный, поныне на редкость злободневный, призыв писателя Достоевского, обращённый к соотечественникам, участвовавшим в июне 1880 г. в Колонном зале московского Благородного собрания в заседании Общества любителей российской словесности по случаю открытия памятника  поэту А. С. Пушкину в Первопрестольной Москве: «Для настоящего русского Европа и удел всего великого арийского племени так же дороги, как и сама Россия, как и удел своей родной земли, потому что наш удел и есть всемирность, и не мечом приобретенная, а силой братства и братского стремления нашего к воссоединению людей. О, народы Европы и не знают, как они нам дороги! И впоследствии, я верю в это, мы, то есть, конечно, не мы, а будущие грядущие русские люди поймут уже все до единого, что стать настоящим русским и будет именно значить: стремиться внести примирение в европейские противоречия уже окончательно, указать исход европейской тоске в своей русской душе, всечеловечной и воссоединяющей, вместить в нее с братскою любовию всех наших братьев, а в конце концов, может быть, и изречь окончательное слово великой, общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен по Христову евангельскому закону!»   
        В контексте библейской истории футуристические прогнозы перспектив научно-технического прогресса, включая стремительное и непредсказуемое развитие искусственного интеллекта, как у последователей революционного учения марксизма–ленинизма, так и у либеральных глобалистов (нынешних адептов гендерной революции) не выходят за пределы описания апокалиптических времён “воцарения  антихриста”, когда тоталитарный алгоритм целеполагания массового космополитического сознания зомбирует в умах электората иллюзию построения земного рая в виде “каинитской” агломерации мегаполисов. Отрицая существование абсолютной истины Нового Завета, мы отрицаем исторический смысл бытия человеческого рода. Следуя за злым гением (антихристом), обещающим построить на земле “рай без Христа”, уготовляем самообольщением самоуничтожение в адской бездне бесовской гордыни. «Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду ещё, и святый да освящается ещё. Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его. Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний. Блаженны те, которые соблюдают заповеди Его, чтобы иметь им право на древо жизни и войти в город воротами. А вне — псы и чародеи, и любодеи, и убийцы, и идолослужители, и всякий любящий и делающий неправду» (Откр. 22:11-15).   
        Согласно новозаветной идее “богочеловечества” христианская теология раскрывает смысл земной жизни в процессе преображения благодатью Святого Духа человеческого естества, причём апогеем временной жизни выступает телесная смерть человека, иными словами происходит метаморфоза, т. е. преодолевается антиномичность падшего человеческого естества, являя рождение неповторимой человеческой личности (ипостаси) в вечность с последующим всеобщим воскресением (воссоединением восстановленных, преображённых тел с душами) непосредственно перед Вторым Пришествием в Славе на Страшный суд Царя Царей и Господа Господствующих Иисуса Христа. «Истинно, истинно говорю вам: кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек» (Ин.8:51). 
        В 2026 г. архиважная задача государственной культурной политики (в рамках объявленного Президентом РФ “Года единства народов России”) состоит в восстановлении прерванной связи времён российской истории с целью консолидации гражданского общества для инновационного обустройства страны. На этом поприще, особенно, необходимо плодотворное взаимодействие Церкви, государства и общества. В этих условиях при подготовке законопроектов по укреплению народного единства следует в полной мере использовать воспитательный потенциал Церкви как общественного института в рамках Всемирного Русского Народного Собора (ВРНС), руководствующегося в своей деятельности принципами, изложенными в “Основах социальной концепции Русской Православной Церкви”, утверждённой на Юбилейном Архиерейском Соборе РПЦ 2000 г.
        В “Основах социальной концепции Русской Православной Церкви” записано: «Ныне для обеспечения нормальной человеческой жизни как никогда необходимо возвращение к утраченной связи научного знания с религиозными духовными и нравственными ценностями... Церковь помогает культуре переступить границы чисто земного дела: предлагая путь очищения сердца и сочетания с Творцом, она делает её открытой для соработничества Богу.  Светская культура способна быть носительницей благовестия».
        В итоговом документе “Базисные ценности — основа единства народов”, принятом на XV ВРНС, прошедшем 25 – 26 мая 2011 г. в Москве, указаны в качестве таковых: вера, справедливость, мир, свобода, единство, нравственность, достоинство, честность, патриотизм, солидарность, милосердие, семья, культура и национальные традиции, благо человека, трудолюбие, самоограничение и жертвенность.
        В 2014 г. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл в день памяти преподобного Сергия Радонежского в Троице-Сергиевой лавре в своей проповеди сказал: «Святая Русь — это то, что мы называем метареальностью, то, что за границами человеческой реальности. Но если мы употребляем слово “реальность”, значит, то, что находится за границей, имеет отношение к нашей повседневной жизни. И становится ясным, что Святая Русь — это неумирающий духовно–нравственный идеал нашего народа, и выражением этого идеала, его доминантой является святость». Говоря об актуальности темы “Единство истории, единство народа, единство России” XVIII ВРНС, состоявшегося 11 ноября 2014 г. в Москве,  Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл отметил: «Чтобы люди, отвечающие за вопросы национальной политики, осознали, что русский народ является не просто полноправным, но важнейшим субъектом национальных отношений в России и его национальные интересы должны не игнорироваться, а с максимальным вниманием учитываться для достижения гармонии с интересами других национальных общин».   В итоговом соборном слове, в частности, говорится: «Основой национального самосознания является единство исторической памяти. Перед лицом попыток противопоставить друг другу различные периоды нашего прошлого мы констатируем единство и непрерывность русской истории. Призываем соединить всё самое лучшее и ценное из различных эпох нашей истории в великом синтезе религиозных идеалов Древней Руси, государственных и культурных достижений Российской Империи, социальных императивов солидарности и равенства, провозглашенных в советском обществе, справедливое стремление к осуществлению прав и свобод граждан в постсоветской России. Подобную идеологическую модель можно описать формулой «вера — справедливость — достоинство — солидарность — державность». Мы верим, что такой мировоззренческий синтез рано или поздно произойдет, и его итогом станет созидание государственной модели, сочетающей сильную властную вертикаль с опорой на высшую правду, с поддержкой семьи и религиозных институтов, с широкими социальными гарантиями, с соблюдением прав и свобод граждан». 
         В Декларации русской идентичности, принятой на XVIII ВРНС записано: «На основе программных тезисов настоящего документа, предлагается следующее определение русской идентичности: русский — это человек, считающий себя русским; не имеющий иных этнических предпочтений; говорящий и думающий на русском языке; признающий православное христианство основой национальной духовной культуры;  ощущающий солидарность с судьбой русского народа». Для поддержания в государстве общественного правопорядка необходимо нравственно здоровое национальное самосознание, основы которого закладываются в семье, школе, религиозной общине.  В семье сосредоточены: во-первых, социально– бытовые отношения между полами и поколениями; во-вторых, гражданско– имущественные права и обязанности; в-третьих, нравственное и патриотическое воспитание детей; в-четвёртых, сохранность баланса интересов законности и автономии.  Религиозная община учит прихожанина-гражданина в повседневно изменяющихся условиях жизни апеллировать к непреходящим ценностям законной справедливости   и   правды.  Создание в России духовно–просветительских центров поможет скоординировать действия общественных институтов (семьи, школы, религиозной общины) в области воспитания молодого поколения с активной жизненной позицией.   
         Возрождение сакральных пространств России имеет существенное значение для сохранения национально–исторического наследия русского народа, воспитания толерантности и патриотизма, развития туризма — что отвечает содержанию программы Правительства РФ по созданию в России в ближайшей перспективе духовно–просветительских центров с целью укрепления единства российской нации.  После тридцатипятилетнего экспериментирования российское национальное самосознание вызрело к пониманию своего пути и определило новый вектор развития России – командно–административный метод национал–большевизма, евразийство и слепо заимствованное либерально–космополитическое мировоззрение постепенно сменяются консервативно–патриотическим, на смену сырьевым приоритетам и моральному релятивизму приходят инновационные подходы, опирающиеся на духовно–нравственные традиции и свой тысячелетний опыт державного строительства. Текущая задача православных традиционалистов — сторонников добрососедского славянского братства во Христе — с покаянной молитвой стремиться к изживанию психологических последствий “красно–коричневого” богомерзкого изоляционизма, живя соборно на своей исторической родине по правде Божией и по-хозяйски, созидая в сердце своём начатки Царства Небесного. «Итак станьте, препоясав чресла ваши истиной и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскалённые стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие» (Еф.6:14–17).
        Будущее России немыслимо без сохранения духовных основ русского народа, а успешное решение “русского вопроса” неразрывно связано с творческим осмыслением и претворением в различных сферах (государственной, общественной, семейной) жизни двухтысячелетнего наследия православной христианской культуры. «Главное сейчас — дать гражданам возможность раскрыть себя. Свобода для развития в экономике, социальной сфере, в гражданских инициативах — это лучший ответ как на внешние ограничения, так и на наши внутренние проблемы. И чем активнее граждане участвуют в обустройстве своей жизни, чем более они самостоятельны как экономически, так и политически, тем выше потенциал России. Приведу в этой связи одну цитату: “Кто любит Россию, тот должен желать для неё свободы; прежде всего свободы для самой России, её международной независимости и самостоятельности; свободы для России — как единства русской и всех других национальных культур; и, наконец, — свободы для русских людей, свободы для всех нас; свободы веры, искания правды, творчества, труда и собственности” (Иван Ильин). В этом огромный смысл и хороший наказ всем нам в сегодняшнее время. Уважаемые коллеги! Добросовестный труд, частная собственность, свобода предпринимательства — это такие же базовые консервативные, подчеркну, ценности, как патриотизм, уважение к истории, традициям, культуре своей страны. Все мы хотим одного — блага России», — отмечено в послании Президента России В. В. Путина Федеральному Собранию РФ от 4 декабря 2014 г.
Ред. 14 февраля 2026 г. от Р.Х.