О Хамнете бедном замолвите слово

Мыслью немецкого философа Георга Вильгельма Фридриха Гегеля, которая часто приписывается Вильяму Шекспиру, но в оригинале звучит: «...все великие всемирно-исторические события и личности появляются, так сказать, дважды... первый раз в виде трагедии, второй раз в виде фарса», пожалуй, начну своё эссе по поводу книги «Хамнет».

Главный герой – Хамнет, он же Гамнет, он же Гамлет (так и хочется продолжить он же Гоша, Тоша, и дойти до Джойсовского Mack-in-tosh – Макинтоша, что “sense terns into tosh-bulshit, etc).

Чтобы попытаться отделить зерна действительно случавшегося в жизни английской семьи 17 века со всеми перипетиями и взаимоотношениями как социального, так семейного характера, я решила все-таки почитать дополнительно: а что есть в архивах о реальной жизни Шекспира, его жены Энн Хетэуэй, детей Сюзанны и двойняшек Джудит и Гамнета, умершего в 11 лет. А также родителей Шекспира – Джона-перчаточника и Мэри, урожденной Арден, их детей – сестер и братьев Вильяма, родственников жены Шекспира. Ну и прочих данных, оставшихся потомкам в качестве вещественных доказательств: who was who?

И, оказывается, достоверных сведений ничтожно мало. И потому великий классик, собственно, как и его жена, впоследствии будет перефразирован, переинтерпретирован, переосмыслен, жизненно переписан и сюжетно переоформлен за весь период после его смерти так, как каждый из многочисленных писателей себе на душу положит.

Собственно, хорошее видео сделала Тамара Эйдельман о жене Шекспира, об их возможных отношениях. О которых нет никаких сведений. И потому размахнись рука пишущего, раззудись плечо воображающего. Читатель современный – он нынче продвинут и социально открыт любому вымыслу.

Словом, данное произведение, по моему скромному мнению, - это сочинение представительницы женского пола, с явным уклоном в феминизм, романтизм и сентиментализм на вольную тему жизни великого англичанина. Кстати, описания быта, действительно, похожи на те, которые дальняя родственница Энн Хетуэй впоследствии выставила в усадьбе, ставшей местной достопримечательностью и туристическим пунктом, но не имеющая ровным счетом никакого отношения к мебели, и даже завещанной второй кровати, на которой спал Вильям с супругой.

Книга написана в излишне, как на мой вкус, эмоциональном стиле. Аффектированно ориентированном на женскую аудиторию. Впрочем, оно и понятно: доля женщины в Англии Елизаветинской эпохи незавидна, детская смертность – обычное событие, чума дрейфует по странам и городам (тут автор придумала целую эпопею, чтобы подвести чумную блоху к семейному очагу семьи), борьба с болезнью и смерть.

Автор каждый раз пытается поставить себя на место разных персонажей и пишет от их имени: что они думают, чувствуют, делая то или иное, вступая в отношения и конфликты друг с другом. Словно бы она читая в них, как в открытой книге, выписывает нам – читателям – внутренний мир каждого героя.

И все же… Как сказал бы Станиславский: не верю… Может потому, что, конечно же, я там и так не жила. (Хотя кто знает?). Именно потому я предпочитаю читать оригинал писателя. Как например, читаю сонеты, переводя их, и для меня сам Вильям стал более понятен и близок не в переводах Маршака иже с ним, а когда, сделанный собственными интеллектуальными усилиями, подход к снаряду его творчества открыл моему восприятию его слова.

Напоследок хочу привести сонет №11 в качестве доказательства того, что поэт мог быть обычным человеком, который любил жизнь, почитал семью и ее ценности – продолжение рода в детях, и вполне мог быть как гением в своих произведениях, так и человеком своей эпохи со всеми ее трудностями, ненастьями, социальными нормами и стандартами.

Перевод мой.
Как быстро угасаешь ты, так быстро и растешь
В одном из тех, кто порождён тобою,
В ком кровь свежа. Ты молодость даёшь,
Кто повторяет твою юность красотою.

И в этом мудрость, красота и рост
Без спуда возраста, что гнёт к упадку тело:
И если б все так думали, то судьбы на погост
Уже к шестидесяти лет клонились смело.

Что ж делать тем, в ком от природы дара нет? -
Сурово и бесплодно пусть погибнут.
Зато кого она одарит лучше всех,
Пусть бережёт тот щедрый дар, постигнув:

Природа копию себя оставила тебе,
И ты не дай подобью красоты сей умереть.
As fast as thou shalt wane, so fast thou grow'st
In one of thine, from that which thou departest;
And that fresh blood which youngly thou bestow'st,
Thou mayst call thine when thou from youth convertest.

Herein lives wisdom, beauty, and increase;
Without this folly, age, and cold decay:
If all were minded so, the times should cease
And threescore year would make the world away.

Let those whom nature hath not made for store,
Harsh, featureless, and rude, barrenly perish:
Look whom she best endow'd, she gave the more;
Which bounteous gift thou shouldst in bounty cherish:

She carv'd thee for her seal, and meant thereby,
Thou shouldst print more, not let that copy die.

БрунаПеревод
16.10.2023.
Как быстро угасаешь ты, так быстро и растешь
В одном из тех, кто порождён тобою,
В ком кровь свежа. Ты молодость даёшь,
Кто повторяет твою юность красотою.

И в этом мудрость, красота и рост
Без спуда возраста, что гнёт к упадку тело:
И если б все так думали, то судьбы на погост
Уже к шестидесяти лет клонились смело.

Что ж делать тем, в ком от природы дара нет? -
Сурово и бесплодно пусть погибнут.
Зато кого она одарит лучше всех,
Пусть бережёт тот щедрый дар, постигнув:

Природа копию себя оставила тебе,
И ты не дай подобью красоты сей умереть.