И только грязь станет гуще

март
как вскрытый фурункул
черные сугробы
харкают в лицо
талая вода
гной под ногтями
асфальта
город
болеет
и я в этом
китайском пуховике
из которого лезет
дохлый пух
стою
и смотрю
ты смеешься
в своем бежевом
кашемировом раю
окруженная
свитой
из лощеных фавнов
твой смех
как античный хор
в заплеванном питере
ты - елена
но троя
уже сгорела
в мусорном баке
за углом
я пытался
стать чище
читал сенеку
клеил обои
в черепной коробке
делал ремонт
своего
глухого отчаяния
но
мимо несется
мерседес
и жижа
летит в лицо
черная
как мое будущее
блять
как это больно
когда твой
внутренний катарсис
заливают
канализацией
никакого смысла
только
холод
я смотрю на тебя
из своей
социальной ямы
я - мусор
я - тень
на стене платона
и весна
это просто
способ
увидеть
как много дерьма
накопилось
за зиму
подъезд
как глотка
старого курильщика
воняет мочой
и дешевым враньем
четвертый этаж
без лифта
моя личная
голгофа
без зрителей
и святых женщин
замок заедает
ключ
как сломанный палец
поворот
в пустоту
комната
встречает
запахом
пыльной совести
и недопитого чая
я смотрю
на обои
которые клеил
вчера
в припадке
веры в прогресс
они отслаиваются
как кожа
после ожога
мой внутренний
рим
сгорел
не успев
построиться
ты там
пьешь вино
с богами
из пластиковых
стаканов
твои фавны
смеются
а я
оттираю грязь
с рукава
сука
черная жижа
не отмывается
она
впиталась
в саму ДНК
в мое
социальное дно
достал книгу
марк аврелий
на полке
рядом
с банкой тушенки
интеллектуальный
диссонанс
в заплеванном углу
сизиф
бросил камень
и ушел в запой
потому что
в этом марте
бессмысленно
даже
страдать
свет мигает
пульс
в висках
бьет
в барабан
одиночество
это не свобода
это
когда ты
стоишь в трусах
перед зеркалом
и видишь
только
черные дыры
вместо глаз
холодно
окно
пропускает
яд
этой весны
я ложусь
в кровать
не снимая
своего
глупого
пуховика
завтра
будет
то же самое
только
грязь
станет
гуще