Вечность пахнет нефтью

В тех широтах, где выдох становится сразу льдом,
где горизонт — это просто шрам на лице равнины,
мы обживаем этот пустой, остывающий дом,
глядя, как сумерки тянут свои раздвоенные спины.
Здесь не спрашивают «кто ты?», здесь важно — «чей?».
В венах земли пульсирует черная, злая жижа.
Среди ржавых конструкций и замерших мелочей
кажется, будто смерть подошла на полшага ближе.

Припев
Это не шепот богов и не зов пустоты.
Это не эхо забытых в подвалах империй.
Просто на стыке зрачка и последней черты,
в мире, лишенном надежд и великих доверий —
вечность пахнет нефтью. Тягучей, густой.
Слизью доисторических ящеров, сдавленных плотью.
И над этой беззвучной, глухой мерзлотой
небо висит обветшалой, дырявой лохмотью.


Ты прикуриваешь от искры, летящей в кювет.
Металл обжигает ладонь ледяным оскалом.
Здесь нет тишины, но и звуков, пожалуй, нет —
только гул магистрали в каком-нибудь смысле малом.
Нефть — это кровь, что забыла про свой сосуд.
Это черное зеркало, в коем не видно лика.
Нас не осудят здесь, ибо здесь не вершат свой суд,
кроме ветра, чья речь односложна и слишком дика.


Остановка. Полустанок. Забытый Богом разъезд.
Вязкий мазут на ботинках — как метка каинова.
Если вечность — это тяжелый, железный крест,
то мы несем его, чтобы не начинать всё заново.

Припев
Вечность пахнет нефтью. Тягучей, густой.
Слизью доисторических ящеров, сдавленных плотью.
И над этой беззвучной, глухой мерзлотой
небо висит обветшалой, дырявой лохмотью.