Даже сталь устает от крови, даже пламя трескается

Я помню даже сталь устает от крови, даже пламя трескается и гибнет о камень чужой вины. Там, где кончается ярость, начинается приговор быть кандалами собственного прошлого или стать ключом, что ломает чужие замки и свои цепи. Я поднимусь над обугленным пеплом своих битв, сдеру с кожи ржавчину чужих прикосновений до живой крови и выдохну из груди тишину. Я выковала себя из боли и ночей без сна, из ядовитого шёпота тех, кто ждал моего падения. Каждый их шёпот стал ступенью под моими сапогами, каждая рана тяжёлой бронёй, что звенит о кости врагов, каждая слеза солью, что больше не жжёт. Я не прощаю я перешагиваю через них, как через трупы. Я не забываю я расту над их ямой. Пусть их тени ползут за моей спиной, скребут, шепчут, выют от бессилия им никогда не догнать ту, что научилась идти сквозь гниющий мрак. Над выжженной, обугленной землёй взойдёт новый день. И если снова хлынет мёртвый воздух, он захлебнётся во мне я научилась дышать огнём и выдавать приговор тем, кто этим огнём когда-то хотел меня сжечь.