Стая 4 Второе испытание - охота

Его взяли в первую охотничью четверть. Не просто взяли — поставили главным. Не стоило сыну великого героя плестись в хвосте: он должен быть на почётном месте.
План был чётким: загонщики выводят старого, но здорового оленя к оврагу, где он неминуемо упадёт. Этой стратегии они придерживались веками, их деды так охотились.
Но Искра не умел ждать.

— Кстати, — прервал я Али, — хорошая мысль, почему я раньше не додумался до этого. Я всё думал: ведь есть же какие-то нормы поведения человека в обществе. К примеру: поступает человек отвратительно и гордится этим. Разве ему не подсказывает его чутьё, что это непорядочно? И главное, почему он этим гордится? Другой бы сквозь землю провалился за такой поступок, а он гордится. Оказывается, всё дело в том, что у него не очень развиты те участки мозга, которые превратили его из обезьяны в человека. Представляешь, сколько эпох прошло, а мозг остался на таком же уровне. А мы считаем себя великими, что мы что-то умеем. Мы можем только то, что нам дано свыше. Это, наверное, как напоминание, чтобы мы помнили, кто мы такие и откуда. Так что пускай хоть иногда включают те участки мозга, которые мирно спят, — и каждый увидит себя со стороны. Вернее, увидим себя таким, каким нас видят другие.
Али усмехнулся в усы, и продолжил рассказ.

- Искра сорвался с места, спугнул зверя и вломился в самую гущу, нарушив строй. Он думал не головой — брюхом. Наполнить своё брюхо было для него делом чести и гордости. Своими маленькими извилинами он умел думать только об этом, потому что думать иначе мозгов не хватало.
Напуганный олень вместо того, чтобы попасть в ловушку, разметал загонщиков, затоптал двух молодых волков и ушёл.
Охота провалилась. Стая осталась без добычи.
Но Искру не изгнали. Сказали: «Он рвался в бой, как отец, просто перестарался».
Погибших объявили «неудачливыми».
Я опять перебил Али:
— Слушай, Али, — спросил я наивно, когда он сделал паузу. — Почему они его не остановили? Ну, после оленя этого, после обрыва? Ведь уже всё ясно было. Они же не глупые, раз выдумали законы сохранения своей популяции. Человек, хоть и не глупый, но у него нету своего голоса. Кто во власти - тот и прав. У кого деньги – то же самое.
Честно говоря, спрашивать про содержание сказки, почему там точно так же, как и в жизни, было наивно с моей стороны. Но я уже чётко чувствовал, что эта сказка когда-то закончится знакомыми нотками.
Али посмотрел на меня долгим взглядом.
— А на этот вопрос ты должен мне ответить.
— Я?
— Почему люди не останавливают своих безумцев. Когда сосед пьёт и бьёт жену — почему молчат? Когда начальник ворует у всего завода — почему аплодируют? Когда сын героя убивает стаю — почему ищут виноватого среди тех, кто предупреждал?
Я молчал. Молчал, потому что это был не тот ответ. И это было совсем банально. Я хотел услышать совсем про другое, но…
— Не отвечай, — сказал Али. — Я сам скажу. Потому что легче делать вид, что ничего не случилось, чем признать, что ты ошибся. Они же сами его поставили. Сами хвалили. Сами говорили: «Он сын героя, он великий». Если признать, что он ничтожество, значит, признать, что они всё это время были слепыми дураками.
— А кто хочет быть дураком?
— Никто. Поэтому они и молчали. И делали вид, что всё хорошо. Пока мясо было — молчали. А когда мясо кончилось — поздно было.
Он помешал палкой угли. Искры взметнулись в небо.
— Люди — странные, — тихо сказал он. — Им проще умереть, чем сказать: «Я ошибся». И другим проще умереть вместе с ними, чем сказать: «Ты ошибаешься».
— У нас в городе, — вступился в разговор мой друг, — один бизнесмен за сына гаишникам штрафы оплачивал, когда тот скорость превышал. Сын на «Мерседесе» по встречке летал, все знали, никто не трогал, пока насмерть человека не сбил.
Али горько усмехнулся:
— И что, посадили?
— Посадили. Через неделю вышел. Опять ездит.
— А отец?
— Отец умер, когда он второй раз сбил насмерть. Сердце.
— Не выдержало, — сказал Али. — Знаешь, почему волки дольше людей живут по законам? Потому что у них нет денег. Деньги — это очень плохая штука. Они делают виноватого правым, а правого — смешным. Волку не заплатишь, чтобы он закрыл глаза. А человеку можно.
Он покачал головой.
Честно говоря, я ждал не такого ответа. Всё это звучало по-детски. Но я сделал вид, что понял, и не стал мешать Али.