Ветеринар магических зверей

Глафира Айболитовна была известный вет, махровый трудоголик. Из транспорта – разумная метла, в кафе вампирском – самый лучший столик. Всё потому, что лекаря зверья волшебного в мирУ – сочтешь по пальцам. Глафире даже гнома доверял, таскал к ней в клинику своих рогатых зайцев.

Лечила Айболитовна химер, пегасов, гиппогрифов, змей двуглавых. К ней приходили гули в балаклавах с крысятами, чей впечатлял размер – зверьки размером с доброго телка, такому тётка-вет на полклыка, но даже не попятилась Глафира. Души тогда затрепетали фибры, но надо страшных животин лечить. Она глядела в розовые уши, расспрашивала что «лапуся кушал». «Лапуся» был её бы рад схарчить. Но РПП, зажоры, мало спорта желанье крысаку изрядно портили, его ждала диета без людей. Глафира расписала три рецепта, почухала за ушком крысий центнер, напутствовав о гречке и воде.

Лечила дурноватого пегаса. Циклоп привез конягу одноглазый. Конь повредил на облаке бедро. Как умудрился-то, балбес крылатый, Глафира не стеснялась жахнуть матом. Пегас тот был чернее чем гудрон – не выставочный, неликвид окраса. «Чем кормите? А мясо? Надо мясом! Амброзии побольше и травы! Оливками? Да, че, сдурели вы? Оливками вообще нельзя пегасов!»
Бедро срослось, Глафира всё шутила – мол, ты, неблагодарная скотина, ведь сколько выпил нервов, чар и сил, то норовя лягнуть, то укусить!

Несли ей старых фениксов янтарных. Не лечится, увы, пока что старость. Но фениксы бессмертны – это плюс. Она лечила всех – больших и малых, будь перелом у них, гастрит ли, флюс, инфекция, депрессия ли, самый обычный насекомовый укус.
Однажды протаранили дракона. Дракон тот пребывал в глубокой коме, причину великан не называл. «Послушайте, мне весь анамнез нужен – что ел, что пил рептилия на ужин?» - Глафира злилась и была права. Притащат чудищ – «вылечи, тыждоктор».  Лечить – не разукрашивать судоку! Тут море тонкостей, и рисков три ведра.
«Так что случилось?»
«Значицца с утра, пришла принцесса – замуж, мол, желаю! – рассказывает великан Элайя,  –Приперла рыцаря – дракон, мол, подвиг твой. И на дракона кинулся герой. А Мусик, он веган и пацифист, перепутал его оружья свист. И он со страха рыцаря глотнул... И были колики, со смятым шлемом стул, потом и вовсе – обморок, ох-ох, я испугался как бы друг не сдох. Спаси, Глафира, бездною молю, я этого хвостатого люблю!»

Глафира колдовала десять дней. Ругалась – даже в кратком редком сне. Принцесс на свете, что кобылок сивых, а вот дракон зверь редкий и красивый! Чешуйчатый здоров, огнищем дышит, оставил вмятину у клиники на крыше. Глафира чешет чешую на шее, чешуйки рассыпают тихий шелест. Урчит громадина, фырчит врачу в макушку, ноздрёй щекочет и скулу и ушко.
«Отстань же, Масик, ящер ты крылатый! Не жри, дурашка, рыцаришек в латах!»

Но больше всего помнилась ей крошка – замученная земляная кошка. Она – эндемик древнего Урала. Но шла Глафира как-то, снег февралил, и вдруг увидела в сугробе глаз сияние, и бросилась к глубокой снежной яме. Едва живая кошка, соль земная. Усы из золота, наощупь ледяная. Скорей под пуховик – бегом до дома с одною мыслью: «Только б зверь не помер!»
И зверь боролся, плыл из смертной стужи к прохладной силе – чистой и жемчужной, на стук глафириного сердца плыл из бреда. И снились кошке бабочки и лето, и яшма, змеевик, и жилы в почве... Глафира к ней вставала даже ночью. Качала и поила из пипетки. Хранили кошку кошковые предки – великие хранители Урала, владыки кладов, злата, минералов. Мурлыка призывает землю зовом. Богатства в её взгляде бирюзовом.
«На что богатства, Мурка, расскажи мне, когда умею я спасать от смерти жизни? Пока могу, колдую и лечу!»
Халат врача по сердцу и плечу.  И кошка верит, ибо смотрит в суть – у Айболитовны вся суть её в «спасу».

12 января 2026 г.