Бесы в янтаре

В прихожей, где пахнет мокрым сукном и пылью,
мы обнаружим — не ангелов, нет — изнанку.
Они застыли. Их челюсти под косым усильем
смыкаются в капле, похожей на склянку
с дешевым спиртом. В этой застывшей жиже
больше не вьются, не ищут лазеек в темя.
Смотри: их профиль становится только ближе,
когда замерзает в хвойных суставах время.

Припев
Это бесы в янтаре. Натюрморт из греха и меда.
Прозрачный плен, где не двинуть мохнатой лапой.
Им не страшна ни тюрьма, ни любая погода,
пока потолок над ними березой капал.
Желтая вечность. Гербарий нечистой силы.
Взгляд через линзу, ставшую вдруг могилой.


Ты скажешь: «Зачем им крылья, в такой теснине?».
Отвечу: «Затем, чтоб рельефней казалась сдача».
В Балтийском приливе, в песке, в сероватой тине
никто не услышит их тихого, липкого плача.
Они — как изъян в безупречном стекле комода,
как мелкая сдача в горсти у слепого Бога.
Их скрючило там, где кончается их свобода
и там, где берет начало твоя дорога.


Не шевелись. Мы тоже, в сущности, взвесь в растворе.
Просто смола еще не достигла наших лопаток.
В этом беззвучном, янтарном, немом дозоре
каждый второй — бесполезный, сухой остаток.

Припев
Это бесы в янтаре. Натюрморт из греха и меда.
Прозрачный плен, где не двинуть мохнатой лапой.
Им не страшна ни тюрьма, ни любая погода,
пока потолок над ними березой капал.
Желтая вечность. Гербарий нечистой силы.
Взгляд через линзу, ставшую вдруг могилой.