Он

Он шёл по улицам пустым.
И слушал ветра завывание.
Смотрел, как стал туман густым.
Хороший час принять изгнание.

Был одиночкой, не людим.
Всегда искал свою дорогу.
В бою он был непобедим.
К себе он относился строго.

Суровый взгляд, таящий пламя.
Остры звериные черты.
Свою природу нёс, как знамя.
Скрывая ото всех мечты.

А он мечтал, пускай и тайно.
Хоть раз согреться человеческим теплом.
Но был лишь средством, неприкаян.
За помощь все платили злом.

Он сильный, смелый говорили.
Спасти сумеет от любой беды.
Но в час покоя двери б не открыли.
Взгляд отведя в круговороте суеты.

Немногим он дарил улыбку.
Скорее просто не умел.
И мягкость принимал он за ошибку.
О помощи просить не смел.

В груди его уже не билось сердце.
Давно затих беспечный ритм.
На век он запечатал дверцу.
Был одиночеством храним.

Не раз он вглядывался в небо.
Искал ответ, в чем был повинен?
Но небеса молчали, без ответа.
Оставив в тишине иль на погибель.

Он мнил себя исчадьем ада.
Насмешки все встречал лицом.
Ни в ком он никогда не видел правды.
И всем кричал, что был лжецом.

Но если б кто-то пригляделся.
Послушал и понаблюдал.
Узнал бы, что великодушней сердца.
Отец наш никому не дал.

Не проходил он мимо горя.
И слабых не бросал в беде.
В его разломе бушевало море.
В волнах своих скрывая от людей.

Добрее не было на свете.
Чем этот хмурый вроде человек.
Он странник да, но незаметно.
Умел исправить чей-то век.

Менял он судьбы, жизнь спасая.
Всех, кто забрёл в недобрый путь.
Он тихо шёл, во мгле шагая.
Единственный, кто ведал суть.

Мечтал увидеть просветление.
Ну хоть в одних из миллиона глаз.
Но видел только лишь затмение.
Не смог прижиться среди нас.

Ведь люди, как заведено, всё делят.
Лишь на контраст, добро и зло.
Для них бывает только чёрное и белое.
И нет оттенков, всё для них одно.

Рождён во тьме лишь в ней и принят.
Неважно, что светлее многих там.
Но как же часто и не объяснимо.
Рождённые во свете лгут своим Богам.

Шанс должен быть у каждого на выбор.
Свобода воли ведь нам всем дана.
Несправедливо по рожденью мерить.
Ведь жизнь, что вечна, у нас всех одна.

И проживать её он должен также.
Как те, что клеят ярлыки.
Не в темноте, как люди скажут.
А там, где выбрал сам, не глядя на штыки.

Её вы спросите зачем же заступаться.
Ведь он рождён от тени свету вопреки.
Но вот она увидела иное.
Сияет ярко, пусть рога, клыки.

Он стал и другом, и защитой.
Своим огнём сжигая всех врагов.
Дух разрушенья, да. Но страх это избито.
Вернее друга нет, а больше и не нужно слов.

Не тень, не зло, не сын исчадья.
Он храбрый воин, в вечности один.
Нет. Больше не один, признанье:
Он чистотой и искренностью покорил.

Не лгал, не предавал и смело.
В ответе был за всё, что натворил.
Пусть доверялся не умело.
Но теперь часто с нею говорил.

И путь его сейчас пускай нелёгкий.
По прежнему тревожно на душе.
Он знает, больше не один, украдкой.
Сожмёт он руку хрупкую в своей руке.

И вера вновь наполнит силой.
Прикрыв глаза, почувствует её он зов.
И сразу мрачность его станет мнимой.
Не будет он носить оков.

Бывает так, что разделяет.
Пространство, время, непреодолимо.
Но как же это окрыляет.
Знать, что не одни и мы любимы.

Он так и шёл, сбивая пыль с дороги.
Блуждая в мыслей лабиринтах.
Но вдруг почувствовал. "О Боги.
Я больше не один. Её любовь как крылья".

Ты жив, мой друг.
Нет. Больше. Я любим.