Дежавю, или деревенская сага

   Автомобиль, некогда популярной модели ВАЗ–21074 баклажанового цвета, остановился посередине широкой деревенской улицы. Из него вышел мужчина лет пятидесяти. Одет он был в простенький спортивный костюм, на ногах –кроссовки с непонятной синей эмблемой какой-то фирмы.
Казалось бы, ничего особенного, но именно этот "прикид" и выдавал в нем приезжего городского жителя. Впрочем, ни жителям деревни, ни самой этой деревне до него не было никакого дела.
  Николай потянулся, осмотрелся вокруг и направился к калитке заброшенного дома. Воспоминания, пока в виде общих туманных очертаний, начинали постепенно овладевать его разумом.
   Остановившись у разбитого, местами поваленного забора, он с грустью вглядывался в выбитые окна осиротевшего дома. Чувство тоски и обречённости охватывало и бередило душу.
  Готовый прослезиться, Николай услышал за спиной женский голос, обращавшийся к кому-то третьему. Он оглянулся. Молодая женщина, лет двадцати пяти, вела за руку заплаканную девочку.
Понять полный смысл нотаций, выговариваемых маленькому чумазому чуду в разорванном белом платьице, не представлялось возможным, но интонация этой нескончаемой речи уже сама по себе производила неизгладимое впечатление.
— Здравствуйте! — проявил Николай эталон деревенской этики.
Девочка подняла на него большие голубые глаза и остановилась. Женщина, окинув мужчину быстрым безразличным взглядом, кивнула, не прекращая своего монолога и, потянув девочку за руку, продолжила:
— Пошли, что остановилась? Ты только посмотри на неё! Грамотная какая! Как у Карпенка корова...
Николай замер от неожиданно накативших чувств, в полном ощущении дежавю. Ведь это уже было лет тридцать назад.
Он в то время только что женился и с молодой женой приехал погостить у её дедушки и бабушки по линии отца.
     Проведя почти весь день за столом с отличной закуской и трехлитровой бутылью домашнего вина, разговорами, расспросами и песнями, они вышли прогуляться на свежий воздух. День уже катился к закату, и последние лучи солнца ярко освещали заборы восточной стороны улицы. В ограде одного из подворий открылась калитка, и из неё выбежала девочка лет шести. Она была одета в красное ситцевое платьице с оборками по подолу и рукавами-крылышками. Девочка устремилась вниз по улице, крайние дома которой упирались в небольшую речушку под названием Куберле. Но не успела она пробежать и ста метров, как следом за ней вышла женщина, судя по всему, её мать и громко, не обращая внимания на присутствие посторонних, крикнула:
— Оксанка! Ты куда? А ну стой! Грамотная какая, как у Карпенки корова!
Николай посмотрел на свою жену:
— А кто такой Карпенко? И при чём здесь его корова?
— Карпенко? Карпенко это дед. Во-о-н, видишь зелёный забор...
— А корова?
— За корову не знаю. Нужно спросить у бабушки.
Продолжение этой истории произошло в четыре часа утра на следующий день.
    Дедушка Оли был заядлым рыбаком, а тут такой случай – приезд новоиспечённого внука, как не отметить это событие приглашением на рыбалку. Тем более, что дело–то домашнее, до реки – пятьсот метров.
В июле месяце светать начинало примерно в половине четвёртого. К этому времени местные жители уже подоили домашних коров и начинали выгонять к месту сбора. В конце улицы, где она упиралась в берег реки, пастух щёлкал кнутом.
Николай, не привыкший вставать в такую рань, неохотно умылся и вышел за калитку, где в нетерпении топтался на месте его тёзка, дедушка Коля. Рыбаки пошли вслед за деревенским стадом. Пройдя половину пути, они услышали сзади голос громко кричащей женщины:
— А ну быстрее! Догоняй! Любишь спать!
Через минуту их догнала бегущая в том же направлении пёстрая корова.
Николай от неожиданности взмахнул удочкой, которую держал в руке. Корова отпрянула в недоумении в сторону.
— Ты куда? — раздался прямо за спиной звонкий голос. — А ну в стадо! Ты посмотри, грамотная какая!..
— А кто это? — спросил Николай у дедушки, еле сдерживая смех, когда и корова, и кричавшая на неё погонщица удалились на приличное расстояние.
— Это Карпенчиха, она почти всегда опаздывает.
— Я тебе дам, грамотная какая! — не прекращались впереди возмущенные крики.
— Так вот причём здесь грамотная корова, — сказал Николай, глядя на дедушку.
Дедушка молча улыбнулся...

Женщина с девочкой скрылись за одним из деревянных заборов. Николай ещё раз окинул взглядом заросшее бурьяном подворье.
"Надо же, — подумал он, — уже давно нет ни дедушки с бабушкой, ни Карпенко, ни женщины, у которой была такая грамотная корова, да и самой коровы тоже нет, а смотри ж ты – смешной местный фразеологизм остался. И спроси сейчас у этой женщины: при чём здесь корова Карпенко? Она вряд ли ответит"...