Запах гари

Но запах гари почему-то
мешает видеть сны рассвету.
Вчера в Днепре заметил уток.
А это значит, будет лето.
Но это после, а пока
течение в проталинах тягуче.
Знать, спит ещё река,
но снег и ей наскучил.
А запах пороха, дымы пожаров на рубежах
слабее поздней ночью.
Я вижу пыль из-под колёс на виражах
и чувствую дыхание почек.
В ладонях разотрёшь, наполнит запах грудь.
Ты вспомнишь о… Хотя, не суть.
Обычно на рассвете я чаще вижу сны,
в которых пот и кровь, и скрежет мой зубовный.
Там гибнет Третий Рим на стенах крепостных
под звон колоколов церковных.

Всё реже снятся женщины, почти всегда – вино.
Ещё был поезд в Крым – по ниточке полоска,
витой дракон на белом кимоно:
почти Дали в режиме Босха...
Янтарный чай в стеклянном блюдце.
Плечо обнажено.
В огне - степная панорама.
И кто-то в ухо мне шептал: Тебе б живым вернуться.
Упала штора… Открытое окно
А в нём, вдруг, появилась мама.
Так медленно, ненужно шла в руки темноты…
На тапочках – смешные ушки.
И не халат на ней, а ленты, лоскуты,
в руках – снаряд для пушки.
- Постой, дотронусь до щеки, - кричал я.
Но мама шла по берегу реки к причалу.
Была там лодка и длинное весло… Переступила.
Ту лодку ветром понесло, что было силы
в чужой, кошмарный сон.
Там было лето красное, и белая панама,
траншеи, лента серых зон…
А я кричал, - Куда ты, мама?