Реставратор Давида Глава 12

Глава 12 Нет времени для бессилия
Силою веры и волей можно излечить любую болезнь.
Парацельс
В поезде до Барселоны мы молчали. Жаклин села напротив меня. Джессика селу у окна и смотрела на утренний пейзаж. Я прилег головой на спинку дивана, пытаясь успокоить нервную систему. Во мне нарастало беспокойство. Я не хотел думать о плохом, но мое воображение рисовало картины, в которых восьмилетний Давид, один в большом городе, зимой. Ну, почему в жизни не может быть все проще, лучше? Почему мне всегда достается боль? Я открыл глаза и посмотрел сначала на Жаклин. Она спала. Ей досталась не сладкая ночь, в отличие от меня. Я перевел взгляд на Джессику. Даже без макияжа она была необыкновенной женщиной. Я чувствовал, что она чувствует мой взгляд на себе, но она игнорировала его. Джессика хмурилась. Думы не приносили ей гармонию. Мне хотелось сказать ей что – нибудь доброе, в поддержку. Но я не находил подходящих слов. Все они казались жалкими, ничтожными. Чем больше я думал о сегодняшней ночи, тем больше я ловил себя на мысли, что для меня это был не прост акт удовлетворения потребностей. Я желал Джессику душой. Я рассказывал психоаналитику, что я спал, платя девушкам. Я не желал ничего серьезного. Но, когда вчера я прикоснулся к Джессики. Я понял, что я не смогу остановиться. Мой неспокойный мир покачнулся, когда в него не вошла, а ворвалась своенравная Джессика Фонтейн, которая теперь игнорировала меня. Но шестое чувство подсказывало, что она игнорирует мой взгляд, не потому что теперь она меня презирает. В ее душе тоже пылало от произошедшего, предписанного свыше. Она не ожидала, что я смогу проникнуть в ее сознание настолько глубоко, что теперь ей придется разбираться в себе. Одно дело, когда не дорожишь, а просто берешь услугу. Другое, когда человек становится для тебя необходимым, когда между людьми возникает тайная магия, когда их тянет друг к другу с бешенной силой. Но проблему стоит признать, чтобы ее можно было разрешать. И я теперь признавал, что меня тянуло к Джессике Фонтейн –очень сильно. И, если с Давидом сейчас что – нибудь случится, мы не сможем простить друг друга, и станем также жгуче друг друга ненавидеть.
***********
Был десятый час, когда мы прибыли в Барселону. У вокзала нас ждал черный лимузин. Жаклин неуверенно подошла к нему. Я помогал ей, неся ее багаж. Джессика свой багаж  не дала.
- Мадам Фонтейн, может мы?
- Не будьте дурой, Жаклин. Мы полетим на частном самолете. Вылет через полчаса, только так мы доберемся быстро до Марселя. Конечно. Вы можете лететь до Парижа. Вы и так мне оказали огромную услугу, за что я вас поблагодарю. Но Чапека я не спрашиваю, он летит со мной! Я ясно говорю, - за все время поездки она впервые посмотрела на меня со злобой.
Я обхватил руками мадам Дюпон за плечи.
- Жаклин, Джессика, права. У вас усталый вид. Вы не спали всю ночь из – за чужого ребенка. Вам лучше полететь в Париж, и ждать известия от меня. Не переживайте, я справлюсь. Обещаю.
Дюпон выглянула из – за моего плеча: Джессика явно была раздражена.
- Ох, не знаю, Пол. Правильно ли я поступаю, оставляя вас. Но я переволновалась, и, правда, очень устала. Тем более, больше не хочу лететь. Высота для меня – кошмар в ночи.
Я пожал ладонями ее предплечья.
- Спасибо, Жаклин. Вы и так много уже для меня сделали. Не бойтесь, Фонтейн меня не проглотит. Скоро должен быть поезд на Париж, езжайте.
Я прошел и сел в лимузин рядом с Джессикой. Она молчала, но явно чувствовалось, что это ненадолго. Фонтейн достала из сумочки портсигар и закурила сигарету. Едкий запах сигареты стал раздражать и меня. Я отвернулся к окну и закашлял.
- Какая трогательная сцена?!
- О. чем Вы? - я горько вздохнул, понимая, что сцена ревности началась.
- С ней вы тоже спали? Чтобы успокоить? Она смотрела на Вас с нежностью, которую женщину дарят не всем.
Я поморщился. Слова Джессики меня задели. Я не хотел, чтобы совместная ночь превратилась в плохую театральную сцену успокоения.
- Я не спал с мадам Дюпон, если вам так интересно. Да, прекратите вы курить!, - я выхватил из ее ладони зажженную сигарету и затушил между пальцами.
Джессика гневно задышала.
- Как вы смеете?!
- Смею, - я повернул голову к ней. – Женщина, с которой я сплю, не должна курить. Женщина – это мать, которая должна думать о своих поступках. А еще хотите стать опекуном для Давида.
- А немного ли вы берете на себя, Чапек! – но она не стала доставать еще одно сигарету. Я же продолжил.
- Если вы жалеете, что вчера вы поддались зову страсти, простите. Но я ничего не могу уже изменить, мадам Фонтейн. Мы уже переспали, и, по –моему, вам понравилось, - Джессика ударила меня с силой по щеке ладонью. Челюсть заболела от удара. Я достал платок и сплюнул, обтерев губы, - Не справедливо. Я сказал только правду.
- Прекратите, - прошипела Джессика, но мне не хотелось уступать.
- Прекратить! Вы хотели меня Джессика Фонтейн. А я хотел вас. Нам не по пятнадцать лет, чтобы я стеснялся физиологии человека. Но могу сказать, если вам станет легче, я не сплю с людьми просто так. И, когда я к вам прикоснулся, я почувствовал не только страсть. – лимузин затормозил. Джессика без приглашения вышла из него. Я последовал следом.
Погода в Барселоне была сегодня холодной. Дул сильный ветер. Я поднял воротник, когда мы шли к небольшому частному самолету. Порывистыми движениями Джессика напоминала мне этот ветер. На борту самолета были только мы двое. Джессика прошла к круглому столу. Не раздеваясь, она стала делать звонки, пока мы не взлетели, оставляя распоряжения, чтобы нас встретили в Марселе. Я прошел к креслу напротив. Сбросив куртку и туфли, я сел в него. Напротив меня оказалась, молодая девушка – обслуживающий персонал. Она улыбнулась мне. Я улыбнулся в ответ.
- Желает ли месье позавтракать?
- Да, принесите нам кофе с молоком, бутерброды с паштетом. Мне стакан бурбона. – За меня сказала Джессика.
- Слушаюсь, мадам Фонтейн, - девушка удалилась.
Если вчера меня и раздражало, и смущало присутствие Джессики Фонтейн рядом. То, сегодня я настолько устал, что даже спорить не хотелось. Но Джессика не разделяла со мной мнение.
- Послушайте, Чапек. Я соглашусь, что теперь ничего нельзя поделать. Наш секс – свершившийся факт. И мы должны решить все здесь и сейчас.
- А что мы должны решать? - я потер переносицу правой ладонью, так как она нещадно разболелась, - Миллионы людей имеют интимные отношения, порой даже  не зная, как зовут партнера, - Теперь ответ задел ее за живое.
- Какой же вы!
- Какой? Ах, простите, вы меня не брали во внимание. Как же бедный Чапек, который мешался под ногами влиятельной дамы. И, возможно, для вас это был социальный благотворительный секс, но для меня то, что произошло между нами, было не просто секс, а близость. Когда я вас поцеловал, я потерял голову, Джессика. И я не жалею о произошедшем.
Я прервался, так как нам принесли заказ. Девушка снова улыбнулся. Я улыбнулся ей снова в ответ. Да, пошло оно все к черту.
- Вас не затруднит, если вы принесете для меня Кровавую Мэри. Только томатного сока больше.
- Конечно, сэр, девушка ушла за напитком.
- Если ты будешь, так ей улыбаться, я ее уволю после этого рейса. Ты же не пьешь, - Джессика отпила маленький глоток бурбона и поморщилась.
- Нет, не пью. Как и не сплю с богатыми леди. Но бывают исключения.
Мне принесли кровавую Мэри. Я отпил напитка из стакана, ощущая его специфический вкус, который разливался по венам.
- Знаете, мадам Фонтейн. Давайте, отложим разговор о постели на потом. Сейчас мы оба понимаем, что важнее Давид, где он и что с ним? Если мы будем ругаться, то сделаем хуже всем. Ведь вы предлагали перемирие. Давайте, на время его достигнем. Куда он мог пойти?
Джессика обдумала мою речь и ответила.
- Я не знаю, Пол. Когда мы садились в самолет. Его еще не нашли. Как хорошо, что до Марселя лететь не далеко, - она не стала пить больше бурбон и взяла чашку кофе, - Только ничего не говори, пожалуйста, что с ним может случиться не поправимое.
- Я и не говорю. Нужно верить в лучшее. Размышления на дурные темы – самое неблагодарное дело,  - я взял бутерброд с паштетом и съел. Голод сказывался, - Мы летим в Марсель вдвоем. А это значительное преимущество.
**********
Марсель – Прованс встретил нас начинающимся дождем. Было тепло, по сравнению с Парижем. В аэропорту нас уже ждали. На удивление, Джессика доверила мне понести ее небольшой багаж. Я шел рядом с ней, когда Джессику позвали. Зовущий человек оказался мужчина лет пятидесяти, небольшого роста, с поредевшими волосами. Он был одет в серый непромокаемый плащ, из под которого виднелся черный костюм. Мужчина приблизился к нам.
- Мадам Фонтейн? Доброго дня. Меня зовут Роберт Ру ювенальная полиция, - он показал соответствующий документ Джессики, - Я знаю. Что вы прилетели из – за Давида Фонтейн.
- Вы нашли его? – Джессика не интересовало, все вспомогательные разговоры.
- Да, мадам. Мы можем пройти в здание? Мне нужно с вами переговорить.
Джессика не произвольно взяла меня за ладонь и сжала с силой.
- В этом есть необходимость?
- Боюсь, что да, мадам.
Мы последовали за инспектором Ру в здание аэропорта, где нам предоставили комнату, чтобы мы могли спокойно переговорить. Джессика не стала ждать, когда он начнет разговор из далека.
- Что с Давидом!? Он жив?
- Да, мадам. Он жив. Полицейские нашли его на пирсе, - Роберт вздохнул, когда собираются сказать ужасное, больное, режущее по сердцу, - В темноте мальчик видно споткнулся, и, упал. Полицейские нашли его в бессознательном состоянии, лежащем на спине.
- Fractura vertebrae cervicalis, - до меня пришло осознание.
- Что? – Роберт отвлекся от задумчивости.
- Он сломал шейный позвонок. Так? – при  моих словах Джессика села на стул и закрыла лицо ладонями.
- Так, - тихо сказал инспектор.
В комнате воцарилась мертвая тишина. Мне показалось, что Джессика перестала дышать. Мне стало страшно. Я подошел к ней и встал на колени.
- Послушай, Джессика. Все поправимо. Мы справимся. Мы должны ехать в госпиталь. Мы не имеем сейчас опускать руки. У нас нет такой возможности. Ты должна мне верить.