Давно развязан старый узел...

Давно развязан старый узел
В изгибах злого языка,
И дверь, назначенная музе,
Вновь приоткроется слегка.

А свет как будто пляшет реже
Среди извилин и пучков,
Но всё ж живёт в объёме свежем
Под покрывалом облаков.

И дней, прожитых под копирку,
Уж наберётся сотня-две.
Метель, срывающая бирку
На распростёртом рукаве,

Густая хмарь над высью блока,
Худые плечи трёх берёз, –
Всё в скромном таяньи потока,
Воспринимаемом всерьёз.

Забыто слово о пейзаже –
Сопровождении весны, –
В котором нет ни строчки даже
О том, какие снились сны.

И есть ли где-то старый вестник,
Что спрятал в стол хоть пять страниц
С хитом, как падавший кудесник
На голый пол валился ниц?

А впрочем, пусть он – отраженье
И пусть похож как брат-близнец.
Здесь разговор лишь о твореньи,
Каким похвастал бы глупец;

С излишком выпущенной доли
Не станет хуже та душа,
Что держит лист в своей неволе
С отметкой от карандаша.

Гуляет стих по брегу вольно.
Он, ветер в выжженных мирах,
Стенает на пространстве дольном,
Устало развевая прах.

А тишина – как мёд без ложки;
И только с ночи до утра
Успеть б переписать обложки,
Покуда странствуют ветра.

Не читан будет почтальоном
Не то что этот – ни один
Несносный стих во граде оном
С гурьбой домов, молчаньем льдин

И лязгом вышедшей громады
(Вот этой? Хоть какой-нибудь).
Любому поводу мы рады,
В наставший час пускаясь в путь.