На перекрёстках памяти. На новое место работы

Продолжение. Начало здесь http://stihi.ru/2026/02/03/1533

ОТЪЕЗД В ДНЕПРОПЕТРОВСК. ВНЕЗАПНАЯ ХВОРЬ

Шли дни. Наступившая зима была снежной, мы гуляли с Лилей и даже побывали в заснеженном лесу. Было спокойно и приятно отдыхать среди родных. Но время шло и надо было думать о будущей работе, устройстве своего домашнего очага.
В январе 1959 года я поехал в Днепропетровск, откуда завербовался на Шпицберген. Перед самым отъездом я захворал, что со мною бывало редко, но решения своего не изменил.

В Котельниче надо было долго ожидать билета на Москву и далее. И тут мне стало нехорошо. Поднялась температура, появилась слабость, апатия и сонливость. Я еле удерживался, сидя на скамейке в зале ожидания. Мелькали мысли, как же я, больной, преодолею столь долгий путь и что смогу сделать, приехав в Днепропетровск. Ведь там меня никто не ждал.

Но вот наконец стали продавать билеты. Я с трудом купил билет до Днепропетровска на боковую верхнюю полку в плацкартном вагоне и погрузился в томительное ожидание прихода поезда. Единственное желание, ни о чём не думая, поскорее попасть в вагон и завалиться на полку.

Так всё и получилось. Забравшись на своё место, я улёгся и сразу же отключился в горячечном сне. Спал долго, не просыпаясь, а когда проснулся перед Москвой, почувствовал, что мне стало лучше, появились силы и аппетит. Дальше становилось всё лучше и в Днепропетровск я прибыл совсем здоровым.

Сразу же направился в свой трест, откуда я завербовался на Шпицберген, и представился начальству. Приняли меня хорошо и тут же дали направление на работу в Крым, в Крымскую комплексную геологоразведочную экспедицию, базирующуюся в Симферополе, в Севастопольскую ГРП.

Я был чрезвычайно рад такому обороту дел. Мне сказали, что моим начальником в ГРП, которая располагается в Балаклаве, будет Михаил Борисович Гамалей, незадолго до этого проработавший несколько лет в Польше. Тут же я собрался поехать в Симферополь, познакомиться с руководителем экспедиции и с моим будущим начальником М. Б. Гамалеем.

До отъезда туда мне повезло встретиться с экономистом из Петропавловской ГРП Ременюком, хорошим парнем, с которым у нас были товарищеские отношения, когда я там работал. За обедом в ресторане он поделился со мной новостями, которые произошли в Петропавловской ГРП после моего отъезда на Шпицберген.

Главной из них был арест начальника Василия Дмитриевича Пестушко и заключение его в тюрьму. Других особых новостей не было.

Симферополь встретил меня "тёплым" снегом, как я его про себя назвал, лежащим лёгкими тающими хлопьями на листьях южных деревьев и растений. Было какое-то приподнятое радостное чувство человека, попавшего в ласкающее тепло южного климата из январского морозного Яранска с его глубокими сугробами в это время и холодным северным ветром.

Нам с Лилей крупно повезло, что после двухлетней работы в Заполярье на 78 градусе северной широты мы оказались почти в субтропиках. В Симферополе в экспедиции мы встретились и познакомились с моим начальником М. Б. Гамалеем. Он произвёл на меня самое лучшее впечатление, какое может произвести начальник геологоразведочной партии с большим стажем и опытом. Это был ещё не старый мужчина, брюнет, среднего или немного выше среднего роста, с правильными и красивыми чертами лица. Взгляд его был проницательным, но ничто не говорило о властности и завышенном самомнении. Это были глаза спокойного и умного человека, знающего себе цену.

Короткий разговор и оценивающий взгляд сразу меня к нему расположили. Смысл разговора заключался в совете не тратить время на поездку к месту работы, ехать домой за семьёй и вместе с ней приезжать в Балаклаву на базу Севастопольской ГРП. Там будет готово жильё - комната в семейном общежитии.

На этом мы расстались, и я, как на крыльях, полетел обратно в Яранск. На душе было спокойно и весело. Работа в Крыму, жизнь вместе с семьёй - о чём ещё можно было мечтать. Нам с Лилей очень везло. Приехав в Яранск, я всех обрадовал результатами поездки. Постепенно мы стали собираться к отъезду.

В МУРОМЕ У ДРУЗЕЙ

Во время отпуска мы с Лилей съездили в начале декабря в Ленинград, заехав по дороге в Муром. Это была развлекательно-познавательная поездка. В Муроме мы остановились в семье Лилиной подруги Люси, с которой они учились в Казанском мединституте. Они только что там обосновались после череды трудностей и неприятностей, возникших после окончания вуза, в связи с нарушением трёхгодичной обязанности работать по назначению.

А события развивались следующим образом. После окончания в 1954 году Казанского мединститута их направили на работу в одно из поселений Татарии. Люся и Саша только что поженились и стали успешно работать в глубинке. Саша, отоларинголог, быстро стал главврачом, организовал строительство новой больницы и стал значительной фигурой в районе. Люся, гинеколог, тоже была востребована.

НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ И ОБЩЕСТВЕННОЕ ПОРИЦАНИЕ

Как молодым перспективным специалистам им была предоставлена квартира. Родилась дочь Оля, и всё шло благополучно. Не нравилось одно - необходимо было жить в глубинке. Чувство неудовлетворённости усиливалось в первую очередь тем, что в Казани в просторной благоустроенной квартире жили Сашины родители. Казань - не татарская деревня... и Осиповы решили самовольно, нарушив правило трёхгодичной отработки по направлению после окончания вуза, против желания местного руководства, которое на них очень рассчитывало, отправиться в Казань.

Имея родительское жильё, они быстро нашли работу, но она у них не заладилась. Этому, вероятно, поспособствовала и общественная огласка и порицание, которое получил их "побег" и оставление работы в сельской местности. В казанской газете была опубликована статья - фельетон, в котором их поступок оценивался как неблаговидный, эгоистичный, не достойный молодых специалистов. В Казани вокруг них сложилось "мнение", после чего они решили оттуда уехать.

Работа нашлась в Муроме, куда они быстро переехали. Надо сказать, что Саша был человеком деловым и предприимчивым, этого у него нельзя было отнять. Когда мы с Лилей заехали к ним в 1958 году по пути в Ленинград, Осиповы в Муроме уже обустроились в маленькой квартирке, выделенной им от какого-то завода, в поликлинике которого стал работать Саша. Долго мы у них не задержались.

ОТКАЗ Б. ПАСТЕРНАКА ОТ НОБЕЛЕВСКОЙ ПРЕМИИ

В это время в центральных газетах муссировались обстоятельства получения Борисом Пастернаком Нобелевской премии по литературе, точнее, отказа от её получения. Пользуясь свободным временем, пока хозяева были на работе, мы внимательно ознакомились с тем, что публиковалось по этому поводу в нашей прессе.

Те недружественные и неприятные оценки плодов его литературного творчества и как выглядел вынужденный отказ Пастернака от поездки за получением Премии вселяли тревожную грусть при чтении официальной прессы. И не напрасно - потрясённый и уязвлённый Б. Пастернак через два года, в 1960 году, скончался.

Мы тогда по своей молодости и занятости судьбу лауреата не обсуждали, приняли как естественное течение событий. Но в душе остался осадок какой-то несправедливой ошибки со стороны властей и литературной общественности, подвергших остракизму известного писателя, поэта и переводчика.

РАЗГОВОРЫ О БУДУЩЕМ

Разговоры с друзьями тогда были о нашем будущем. Осиповы чувствовали себя уже вполне обосновавшимися, мы же с Лилей находились в подвешенном состоянии. У нас не было, как говорится, ни кола, ни двора. Однако я с убеждённостью высказался, что в будущем собираюсь устроиться в Ленинграде, на что Саша ответил, что вряд ли это нам удастся.

Тогда для такой бравады ещё никакого основания не было, но прошли годы и высказанное тогда, как несерьёзное, хвастливое, самоуверенное намерение осуществилось.

Продолжение следует

На фото: г. Котельнич. 50-годы прошлого века.